Лихой князь, прекрасная прачкa

 Любовь с первого взгляда, или Богемская пленница

Создатель древнейшей „Хроники чешской“ декан капитула святого Вита Космас (1045-1125), который оставил потомству об этом романтическом случае самое первое свидетельство, описывает его следующим образом: „Князь Олдржих в законном браке, ввиду бесплодия супруги, не дождался рождения ребёнка, однако от некоей женщины по имени Божена, носившей фамилию Кршесинова, имел необычайно красивого сына, которому дал имя Бржетислав. Однажды, возвращаясь через сельскую местность с охоты, Олдржих увидел вышеупомянутую женщину, которая стирала одежды близ источника; оглядев её с ног до головы, князь был внезапно охвачен необычайно сильным жаром любви.“

Если верить „Хронике чешской“, Олдржих к тому времени был женат, а Божена, очевидно, обреталась замужем за неким Кршесиной. Эти подробности, однако, князя мало интересовали; он повелел деревенскую красавицу элементарно похитить и взял её в жёны. Ну, совсем как в гайдаевской «Кавказской пленнице», с той лишь разницей, что «комсомолка, спортсменка и красавица» 11-го века, очевидно, нисколько тому не сопротивлялась. Да и то сказать: чешский князь — это вам не районный князёк товарищ Саахов…

Космас далее пишет: „Князь, немедленно послав за ней, взял её себе в супружницы; однако прежний брак он оставил не аннулированным, потому что в те времена каждый, согласно хотению, имел право обладать двумя или тремя жёнами; не было грехом похитить супругу ближнего, а супруга могла снова выйти замуж за женатого мужчину. Тогда было причиной для большого стыда, если мужчина жил с женщиной, которая ему надоела, или женщина жила с постылым мужчиной; словом, жили тогда люди по-скотски…“

 

 

«Не топи ты мне баньку, братишка…»

Существовала ли Божена на самом деле или она является лишь плодом воспалённого воображения летописца? Прежде, чем  пытаться ответить на этот вопрос, необходимо хотя бы немного представить себе, что за человек был этот князь Олдржих (?-1034). Он являлся третьим, младшим сыном князя Болеслава II Набожного (932-99), и его супруги Эммы. Таким образом, у него фактически не было ни малейшего шанса усесться на княжеский трон. Чешское княжество после смерти его батюшки в 999 наследовал старший из братьев-Болеславовичей, Болеслав III Рыжий (965-1037). Кроме него, имелся ещё и средний брат Яромир (?-1035). Олдржих был в очереди на трон последним. Шансы на то, чтобы оба его брата умерли, не оставив наследников, были минимальными.

В качестве компенсации за обидные жизненные обстоятельства Олдржих ещё в 10-м веке получил от папеньки в удел область Жатецко, прежние земли лучанского племени; современникам казалось, что Олдржих тут останется навсегда. Однако последующее драматическое развитие событий изменило течение истории. Дело в том, что Болеслав III, по словам историка Франтишека Палацкого, был „обыкновенный пустопорожний мерзавец“. Из страха, что его братья попытаются отнять у него престол, он „на всякий случай“ приказал среднего Яромира кастрировать; младшего же Олдржиха на основании директивы князя попытались задушить в бане. После всех этих „приключений“ вдовствующая княгиня Эмма решила не ожидать новых сюрпризов от старшего сынка и бежала с младшими к родственнику, баварскому герцогу и будущему римско-германскому королю Генриху II Баварскому (995-1024).

 

„Выколите глаза — и в кутузку его!»

Вскоре в Чехии вспыхнуло восстание; за границу на сей раз вынужден был бежать уже сам Болеслав III. Возникший хаос сумел использовать в своих интересах его тёзка, польский государь Болеслав Храбрый (996-1025), который с войском вторгся в Чехию и посадил на вакантный трон некоего Владивоя, очевидно, отдалённого родственника Пршемысловичей. Однако Владивой оказался крайне выпивающим товарищем. В течение буквально одного года он допился до натуральной белой горячки со смертельным исходом и в начале января 1003 года отдал Богу душу.

Здесь следует пояснить, сколь опасным для чешского суверенитета типом был этот Болеслав Храбрый, взявший власть в Польше в свои руки после смерти отца, Мешко I в 992 году. В стремлении присоединить Чехию к своим владениям он заходил издалека. Ревностный католик, понимавший значение религии в деле становления молодого государства, он выкупил у язычников-пруссов останки второго пражского епископа, святого Войтеха, и повелел их захоронить в костёле Девы Марии в Гнезно. Благочестивое паломничество римского императора Оттона III ко гробу Войтеха в 1000 году Болеслав использовал для учреждения архиепископства первого в славянских странах. Он всячески старался удержать Чехию на польской орбите: например, первым гнезненским архиепископом при нём стал сводный брат Войтеха, Радим-Гауденциус. Понятно, что после смерти своего чешского тёзки Болеслава II польский государь поспешил воспользоваться хаосом у соседей, чтобы подмять под себя Моравию и Чехию. Забегая вперёд, надо сказать, что после вмешательства римско-германского короля Генриха II поляк вынужден был Чехию покинуть (на всякий случай оставив в польском плену на последующие 30 с лишним лет экс-князя Болеслава Рыжего); он подчинился Священной Римской империи, чтобы иметь возможность безнаказанно расширять границы Польши на восток, в ущерб Киевской Руси. Отец польского экспансионизма в 1025 году короновался, став первым польским королём, но вскоре отошёл в мир иной. 

Итак, попав в Чехии в кадровый цейтнот, Болеслав Храбрый сначала сделал ставку на изгнанного Болеслава III, но потом, поняв, что  политический ход был неправильным и с «Болеком» кашу не сваришь, взял власть в Чехии в свои руки. Некоторое время  создавалось впечатление, будто он навсегда присовокупит Чехию и Моравию к Польше — и тогда поминай чешскую независимость, как звали. Но тут в драку вмешались «старшие товарищи» — немцы. В августе 1004 года в Чехию был введён «ограниченный контингент» войск римско-германского короля Генриха II Баварского; под защитой тевтонского покровителя на родину вернулись и Пршемысловичи-эмигранты – Яромир и Олдржих. Поляки быстренько ретировались; власть в Чехии перешла в руки Яромира. Однако властолюбиво-беспощадный его брат Олдржих (наш будущий герой-любовник) спустя некоторое время не только сверг единоутробного родственника с трона, но и приказал выколоть ему глаза, а также заключить в темницу в Лысе-над-Лабем.

 

Чешская селянка лучше немецкой императрицы Но где же наша прелестная пейзанка Божена? Давайте-ка посмотрим, имеются ли иные, пусть косвенные доказательства её встречи с ясновельможным князем Олдржихом. Вслед за „Хроникой чешской“, вышедшей из-под пера первого местного летописца „Козьмы“, идёт первая богемская стихотворная „Далимилова хроника“, которая  возникла, однако, аж в начале 14-го века. Но в ней уже нет и следа какой-либо княжеской бигамии: „Когда в постолопртских краях охотился Олдржих, он неожиданно за одной деревенькой над речкой обнаружил селянку молоденькую, которая в одной рубашке, босая, мокрая с головы до пят, бельишко стирала. Была она прекрасна и мила, Олдржиху  приглянулась тем, что личико имела чистое да нежное. И тогда сделал он её княгиней…“ Олдржих в „Далимиловой хронике“ превратился в демократа и патриота. Он отверг упрёки чешских панов насчёт того, что, мол, женился на безродной девушке: „Пан и селянин – одной крови, потому подавите в себе гнев, что я взял в жёны простую девушку Божену… Хочу лучше жить с чешской скромной селянкой, чем с немкой-императрицею. Кровная связь всегда сильнее, немка к чехам вряд ли душою прильнёт…“

Неизвестный автор „Далимиловой хроники“, очевидно, был твердокаменным чехом; в национальном духе он воспринимает и историю любви Олдржиха и Божены. Для историка это, однако, означает глубокое разочарование: сведения об упомянутом судьбоносном свидании у ручья и, главное, факты истории пылкой любви слишком поверхностны и граничат с преданием.

 

Афродита“ из „убогой деревеньки“

Наиболее подробное изложение вспышки пылкой княжеской страсти даёт лишь Вацлав Гайек из Либочан в своей знаменитой „Хронике чешской“. Однако она была написана только в первой половине 16-го века; впервые же напечатана эта книга была в 1543 году, через полтысячелетия после описанных событий. В ней, между прочим, говорится: „Князь чешский Олдржих… возвращаясь с охоты, проезжал через деревню… Опучна, и заприметил.., как у ручья стоит девушка с неописуемо красивой фигурой; тут она, оставив стирку одежды, обратила лицо на князя и его служителей…“ Очарованный князь, согласно Гайеку, дал придворным указание разузнать, кто есть сие прелестное создание. Получив подробное донесение, Олдржих не мог поверить, что столь прекрасная девушка могла „родиться в столь убогой деревушке“. Узнав, что имя красотки – Божена, он заявил слугам: „Точно говорю я вам: Божена будет моею женой“. „Второго дня князь, вызвав к себе наиболее именитых дворян, приказал ехать в деревню, где живёт неутомимо стирающая девица,“ пишет Гайек. Дальнейшее развитие истории известно: Божену привели к Олдржиху, а потом сыграли свадьбу. Деревенька же Опучна в память о том, что здесь князь будущую жёнушку впервые лицезрел в момент занятия ею прачечными работами, была переименована в Перуц („стирать“ по-чешски „прат“).

 

 

Скандальный брак „ниже плинтуса“

Но мог ли Олдржих вообще жениться на селянке? Ведь супружество князя или даже княжеского сынка с обыкновенной деревенщиной наверняка воспринималось тогдашней общественностью как наихудший вариант мезальянса. Достаточно привести несколько примеров. В конце 10-го века реймсский архиепископ Адальберт сделал принцу Карлу Лотарингскому (который вёл свой род от самого императора Карла Великого)строгий выговор“ за то, что тот женился на дочери представителя „всего лишь“ рыцарского сословия. Церковный иерарх указал принцу на то, что сей поступок не является достойным властителя. Так же точно и император Священной Римской империи Оттон I Великий был крайне огорчён слухами о том, что его дочь Лудгарда тайно вышла замуж за некоего Кона, мужчину низкого происхождения (не говоря уж о самой фамилии зятя, которая «арийцу» Оттону явно пришлась не по сердцу).

Это неписаное правило (член правящей династии может сочетаться браком только с лицом равного ему рода) даже перекочевало из средневековья в новые времена. Например, большое недовольство родственников-Габсбургов вызвал в 1900 году наследник австро-венгерского трона, коронный принц Франц Фердинанд, когда буквально против их воли женился на „обыкновенной графине“ Жофии Хотэк. Император Франц Иосиф I, который долго не мог с этим смириться, даже издал специальный приказ: супруга его племянника не имела права пользоваться дворцовыми каретами, а во время официальных приёмов в императорском дворце не могла сидеть возле супруга; место ей выделили лишь в конце стола.

 

Время встречи уточнить нельзя

Так почему же Олдржих всё-таки взял в жёны обычную деревенскую девицу? И стала ли она действительно его супругой или всего лишь любовницей? Ведь, согласно Космасу, одна жена у него уже имелась! Была ли Божена действительно лишь случайно встреченной на пути прачкой? Не является ли эта история всего лишь легендой?

Возможно, помочь распутать клубок загадок могла бы информация о точной датировке встречи князя и прелестной пейзанки. Но и в этой области очень мало неоспоримых фактов. Дело в том, что Космас относит время их знакомства к 1002 году. Но история гласит, что именно в это время Олдржих с кастрированным братом и маменькой находился в баварской эмиграции, а на родную чешскую землю вернулся лишь в 1004. Более того, историк Барбора Кржемиеньская, ссылаясь на саксонского летописца Титмара, утверждает, что в Чехию тогда приехал лишь Яромир. Немецкому «спонсору» «римейка» чешской династии Генриху II якобы не хотелось, чтобы в Праге оказались сразу два Пршемысловича. Ведь в этом случае возможен был риск новых братских конфликтов, который повёл бы к ослаблению княжеского рода перед лицом агрессивного поляка Болеслава Храброго. Олдржих также вряд ли бы удовлетворился во время правления Яромира скромным региональным администрированием в рамках жатецкого удела. Поэтому Б. Кржемиеньская полагает, что Олдржих Болеславович вернулся в родную Чехию лишь в 1012 году, когда сверг бедного кастрата Яромира, лишив его и зрения, и свободы.

 

 

 

Трон для незаконнорожденного

Таким образом, это означало бы, что он встретился с Боженой уже после того, как жестоко свёл счёты с братишкой и самолично уселся на трон. Однако в этом случае опять выходит нестыковочка: на этот раз она касается года рождения плода любви Божены и Олдржиха будущего князя Бржетислава I. Дело в том, что большинство историков относят это событие к 1002 году. Если эта датировка верна, то встреча Олдржиха и Божены должна была состояться не позднее 1001 года, непосредственно перед бегством Олдржиха из Чехии. Стало быть, на чужбину он уехал не только с матерью и братом, но и со своей супругой (любовницей?), которая была уже беременна. Олдржих в то время ещё не имел ни надежды, ни даже помышлений о том, что мог бы стать князем. В Праге правил бал его старший брат, выродок-извращенец Болеслав III Рыжий, а если бы с ним чего вдруг и приключилось, то на очереди всё равно был средний Яромир. Тот был хоть и кастрат, но всё одно старше Олдржиха. От последнего постоянно отворачивалась Фортуна; возможно, именно потому он имел более-менее развязанные руки в выборе спутницы жизни и не обязан был задумываться, достаточно ли высоким происхождением может похвастаться дама его сердца.

Ситуация, однако, изменилась, когда Болеслав III попал в руки поляка Болеслава Храброго, а на княжеском престоле проявил своё полное политическое бессилие Яромир. Кроме того, будучи кастратом, тот не мог дать Чешскому княжеству наследника трона. Олдржих же к тому времени имел с красавицей-прачкой здоровенького и полного витальных сил сынка по имени Бржетислав. В тот момент, очевидно, большой роли не играло то, что речь шла, возможно, о незаконнорожденном потомке, да к тому же ещё и отпрыске дамы неблагородного происхождения. Нежданно-негаданно он вдруг стал единственной надеждой пршемысловской династии, что и решило вопрос в его пользу. Впрочем, это был не единственный случай в чешской истории, когда государем должен был стать потомок женщины из народа. В этой связи можно вспомнить не только легендарного Пршемысла Пахаря, сделанного князем на основании выбора княгини Либуше в незапамятные времена, но и знаменитого гуситского короля Йиржи Подебрадского (1420-71). Отец его, Викторин из Кунштата являлся дворянином, а вот маменька, говорят, была обыкновенной служанкой.

 

Норманнская «дьяволиада»

Но существовала ли книгиня Божена в действительности? Не является ли она лишь персонажем сказаний? Дело в том, что летописец Космас для создания её образа мог вдохновиться услышанной во время учёбы во фламандском Льеже историей норманнского князя Роберта Дьявола и прелестной Арлетты, дочери меховщика-скорняка из Фале. Известно, что Роберт, как и Олдржих, увидел Арлетту, когда она занималась постирушками в ручье. Норманнский женолюб немедленно её возжелал, да так, что просто сил никаких не было; он воззвал к девице с тем, чтобы она ему немедленно отдалась. Ну, что вы хотите от гражданина по кличке Дьявол?! Сынишка Роберта и Арлетты, который вскоре появился на свет, получил имя Вильгельм; к чести Роберта Дьявола надо сказать, что он своё отцовство добровольно признал. Поэтому незаконнорожденный сынок унаследовал после кончины папаши норманнское герцогство, а в 1066 году высадился в Англии, в славной битве при Гастингсе разбил тамошнего короля Гаральда II, возложил английскую корону на свою голову и вошёл в историю как знаменитый Вильгельм Завоеватель.

Похожесть между историями Олдржиха-Божены и Роберта Дьявола-Арлетты очевидна. Кроме того, из обоих неравноценных союзов родились смелые полководцы, громившие врага со страшной силой. У норманнов таким воином был Вильгельм Робертович, а у чехов – Бржетислав Олдржихович, который в 1039 году завоевал Польшу. Причём именно военные успехи Бржетислава могли внушить Космасу мысль косвенно сравнить их с полководческим талантом Вильгельма Завоевателя, которого изначально за глаза называли Вильгельмом Незаконнорожденным. Если уж король всея Англии мог быть сыном прачки, то почему со столь низкого старта не мог начать и чешский князь? Всего-то и делов, что городская девушка превратилась в селянку; ведь в Чехии в те далёкие времена были сплошь и рядом только деревни, а единственной резиденцией, более-менее напоминавшей город, оставалась лишь Прага.

 

 

 

Весёлая вдова и непутёвый супруг

Историк Барбора Кржемиеньская полагает, что Божена была совершенно реальной исторической фигурой. И то сказать: хотя Космас далее в своей хронике о деятельности Божены умалчивает, но зато указывает дату её смерти – 1052 год. В то время Олдржих уже 18 лет покоился в могиле. И никто по этому поводу, очевидно,  особенно-то не убивался. Неизвестный автор „Хильдесгеймских анналов“ сообщает о нём, что, „когда ослепил он брата и изгнал сына, то проводил всё время за пиршественными столами, особенно налегая на еду и питие“. И тут же добавляет: „За все эти грехи, а также за частые клятвопреступления постигла его заслуженная смерть“. То есть, ни о каком пламенном патриоте-демократе (как Олдржиха презентовали деятели чешского национального возрождения 19-го века) и речи быть не могло. Каким образом, интересно, реагировала на все эти мужнины безобразия княгиня Божена? Было ли ей, женщине из простонародья, поперёк сердца поведение непутёвого супруга-самодура (в которого превратился некогда галантный кавалер), или же она, от греха подальше, предпочитала сидеть да помалкивать? В любом случае, ей удалось пожить в своё удовольствие в годы правления сына Бржетислава I (пережившего матушку всего лишь на три года), купаясь в лучах его славы. Уже одной этой радости, вероятно, стоила её встреча с князем Олдржихом у прохладного ручья на заре туманной молодости.

 

Полную версию статьи читайте в журнале «ЧЕХИЯ – панорама»  №4(27)/2010

Поделитесь со своими близкими!

Подпишитесь на нашу еженедельную email рассылку!

PharmMark.Ru - Фармацевтические сайты, создание, продвижение, SEO