Амурные дела Люксембургов

 За 127 лет нахождения у власти в Чехии образца 14-15-го веков представители этого западноевропейского монархического рода прославились не только различными успехами и неудачами в политической, экономической, социальной и культурно-художественной жизни страны, но и похождениями в любовно-интимной сфере, которые с тех пор успели стать чешской притчей во языцех, то возвеличивая четырёх государей этой фамилии и их многочисленных родственников, то уничижая их.

Святой Войтех не стерпел «паскудства»

Сказать, чтобы Чехия до прихода в неё династии Люксембургов славилась исконно-посконной славянской добропорядочностью по части отношений мужчин и женщин и являла собой пример высокой нравственности, было бы явным преувеличением. Уже древние чехи, заражённые духом языческой неразборчивости, славились на всю Центральную Европу тем, что якобы не имели никаких «тормозов» по части секса. Например, будущий святой и наивысший религиозный патрон земли чешской, князь Вацлав (907-35), отличавшийся необычайной набожностью, в то же время имел сына Збраслава, рождённого некоей местной конкубиной. Ещё один чешский великомученик, второй пражский епископ святой Войтех (957-97), в своё время даже эмигрировал от греха подальше из Чехии, объятой пламенем всеобщего блуда. Ему активно не нравилось, что в стране в ту пору «один имел трёх жён, второй — четырёх; женщина также одним мужем не удовлетворялась, попеременно распутничая-развратничая то с тем, то с этим». Интересное свидетельство, несколько корректирующее объём чешских «Содома и Гоморры», оставил в 10-м веке и мавританский иудей Ибрагим ибн Якуб, автор древнейшего описания Праги. О предках современного чешского народа он говорит дословно вот что: «Женщины их, будучи однажды выданы замуж, не прелюбодействуют, но ежели некая девушка влюбится в мужчину, то без всякого смущения ходит к нему удовлетворять похоть…»

 

 

От „миловидного красавчика“ до Иоанна Слепого

Любовь – штука сложная. Любовь королей и королев – вообще тёмный лес. Прибавьте к этому суровые законы средневековой жизни – и вы поймёте, как тяжело приходилось в те годы пробивать дорогу нормальным человеческим отношениям. Трудно сказать, привнёс ли явившийся в Чехию в 1310 году на царство Ян Люксембургский  кардинально новый любовно-семейный стиль, почерпнутый в гламурных частях Европы. Однако этого короля-воина историки часто критикуют, в том числе, и как плохого супруга и отца. В сравнении со своим славным сыном Карлом IV, Иоанн Слепой (так его именует официальная европейская историография) не однажды предстаёт в обличье весьма безответственного государя и мужчины; с этим фактом позволяет смириться лишь то обстоятельство, что предмет восхищения чешских историков, дочь Вацлава II Элишка Пршемысловна должна была выйти замуж за данного гражданина, чтобы привести на свет продолжателя рода Пршемысловичей. По счастью им был будущий светоч чешской истории  Карл IV; ввиду этого, скрепя сердце, закрывают глаза и на поведение его папаши.

Ян Люксембургский был женихом хоть куда и по геополитическим мотивам. Его дядя  Болдуин и папа Генрих в 1308 году очутились на двух ключевых постах Священной Римской империи: первый обосновался на трирском архиепископском престоле, второй – на римском троне. Тем не менее, принцессу Элишку пришлось долго уламывать по поводу необходимости выйти замуж за Люксембурга-юниора в интересах спасения Отечества и отцовского наследия. Зная неписаные правила хорошего тона во время сватовства, она долго отказывалась (словно в воду глядела, справедливо предполагая, что происходит с такими красивыми да галантными добрыми молодцами после свадьбы) но всё же сдалась. 1 сентября 1310 года в немецком Шпейере Яна и Элишку сочетали законным браком.

После медового месяца (продолжавшегося лет пять, не более) началась „нормальная семейная жизнь“, то есть, дрязги да склоки. А тут ещё раздрай между королём и чешской шляхтой крайне негативно сказался на отношениях между Яном и Элишкой; последняя необдуманным поведением часто давала чешским панам повод для злословия. В эту некрасивую игру был втянут даже маленький принц Вацлав (будущий император Карл IV), которого Элишка родила 14 мая 1316 года. Элишка с прямотой, иногда свойственной дамам в минуты нервного напряжения, часто давала Яну понять, что не считает его позицию достойной чешского короля. Ну, какому же мужику это понравится? Спор достиг апогея в начале 1319 года, когда Элишка с детьми уехала в замок Локет, тем самым пробудив в короле подозрение, что жёнушка собирается посадить на трон маленького сына. Результатом „непоняток“ явилось то, что Элишку Пршемысловну законопатили в провинциальный замок Мнелник. Потенциального же 3-летнего наследника Вацлава король навсегда разлучил с матерью, увезя его во Францию и дав новое имя — Карл.

Жизнь в изгнании и опале сделала красавицу Элишку озлобленной и бедной (король отказывал ей в предоставлении средств). Супружеская пара лишь ненадолго примирилась в феврале 1321 года, после турнира, в котором король был тяжело ранен. Под влиянием одиночества, опасаясь за жизнь свою, Ян призвал к себе Элишку и нашёл утешение в её объятиях. Годом позже королева в Мнелнике родила ещё одного сына, Яна Йиндржиха. Но это не привязало к семейному очагу беспокойного короля (у которого, к тому же, в это время родился внебрачный сын Микулаш). Элишка вновь оказалась на обочине придворной жизни; теплоту отношений между супругами уже никогда не удалось восстановить. А Иоанн Слепой, жертва слабости тогдашней офтальмологии, умер много лет спустя на поле брани, возможно, лишь в минуту гибели осознав глубину своей амурной близорукости: чехи так и не простили ему фактического развода с символом своей государственности — Элишкой Пршемысловной.

 

 

Отец Отечества и дамы его большого сердца

Их сына, будущего чешского короля и императора Священной Римской империи Карла IV, которому после смерти дали имя “Отца Отечества”, женили уже в возрасте семи лет. Невеста Маргарита (Бланка) Валуа была его ровесницей. Такие детские свадьбы церковь не дозволяла, но, поскольку речь зашла о женихе и невесте из сановных семей, Папа римский Иоанн ХХII предпочёл закрыть глаза на явный непорядок.

Карл (1316-78) и Бланка (1316-48) начали жить супружеской жизнью примерно в 1330 году, когда их признали совершеннолетними. Пребывали они, однако, не в Париже, где королевич был воспитан, и не в Праге (отец Бланки, Карл Валуа утверждал, что люди в Чехии «не имеют хороших манер»); супруги отправились в люксембургское графство, в котором Карл представлял интересы батюшки.

В январе 1331 года король Ян призвал сына в Северную Италию, поучаствовать в процессе создания могучей люксембургской державы. Карл провёл здесь два бурных года, в течение которых прошёл отличную школу по части военного искусства и политических интриг. При этом он даже не помышлял о том, чтобы хранить верность юной супруге. Ловкий конспиратор Карл хранил в тайне имена своих мимолётных итальянских любовей; сегодня историкам о них неизвестно практически ничего. Однако легенда о его юношеском сексуальном бесчинстве в Северной Италии ещё долго была притчей во языцех. Бланка же в те годы преданно и терпеливо ждала его в Люксембурге. Более, чем 100 лет спустя итальянский гуманист Энеа Сильвио Пикколомини, будущий Папа римский Пий II, в своём произведении Historia Bohemica писал, что будущий король в те годы вёл себя «развязно-необузданно, осквернил не одно чужое ложе и не присмирел даже после отцовских нравоучений».

 

Модница Бланка и пражская чахотка

В Чехию Карл вернулся после своих итальянских «каникул» лишь в октябре 1333 года. Он тут же занялся наведением порядка в местных «авгиевых конюшнях», готовя их к приезду «парижской штучки» — молодой жены Бланки. Ему хотелось, чтобы родные края не ударили перед нею лицом в грязь. И не мудрено. Ведь, согласно  «Збраславской хронике», Валуа была дамой прекрасной наружности, привезшей в Чехию великолепные французские наряды. Летописец свидетельствует не только о прелестях жены Карла, но и о первой встрече чехов с последним писком парижской моды. Можно себе представить, с каким удивлением глазели чешские шляхтичны и пражские мещанки на длинные облегающие платья да отважные декольте, обнажающие значительную часть груди!

Радость Бланки по поводу новой встречи с супругом, тогда ещё моравским маркграфом, была совершенно искренней. «Супруги наслаждались друг другом и в Праге вызвали торжества великие, полные блаженства и утех, развлечений и удовольствий,» говорится в «Збраславской хронике». После этого памятного свидания и было зачато первое дитя Карла и Бланки — дочь Маркета, родившаяся 24 мая 1335 года.

Карл так и не дождался от Бланки сына — наследника и преемника. В 1342 году она родила дочь Катержину, а шесть лет спустя, через год после коронации в качестве чешской королевы, скоропостижно скончалась. Ранее историографы связывали её смерть со страшной эпидемией, терроризировавшей тогда Европу. В действительности, однако, моровая язва ударила лишь по Италии, Франции да части Германии. Гораздо правдоподобнее выглядит версия, согласно которой Бланка пала (так же, как и мать её мужа, Элишка Пршемысловна) жертвой туберкулёза.

 

 

Не время для траура

Карл IV о любимой Бланке печалился недолго. Всего лишь через семь месяцев после её кончины он женился на 20-летней Анне Пфальцской (1329-53), дочери рейнского пфальцграфа Рудольфа II. Тайна «любовного романа» была проста: новый тесть был членом рода Виттельсбахов, которые до сих пор не признавали Карла римским королём; супружество было мастерским дипломатическим ходом. Благодаря новой родственной связи Карл с немцами демонстративно помирился и снова короновался. Кроме того, новая супруга ему дала 17 января 1350 года долгожданного сына Вацлава. Карл, войдя во вкус брачной дипломатии, сыну сразу же подыскал политически аппетитную невесту — 11-летнюю наследницу Свидницкого герцогства Анну. Ну и что, что потенциальная невеста была существенно старше младенца-сына? Главной была территориальная прибыль от присоединения Свидницкой (Швайдницкой) области, до сих пор относившейся к сфере влияния Польши.

Однако маленький Вацлав вскоре после Рождества 1351 года умер; 13 месяцев спустя, при родах мертворождённого ребёнка отправилась к праотцам и его мать Анна Пфальцская. А у Карла уже свадьба наследника договорена… Не откладывать же её в долгий ящик из-за таких пустяков! Поскольку жена и сын были мертвы, 37-летний король взял да и сам женился на Анне Свидницкой (1339-62). Свадьбу сыграли 27 мая 1353 года в Буде, где девушка находилась на воспитании у дядюшки, венгерского короля Людовика (Лайоша) I. Молоденькую Анну Свидницкую, на удивление, не ожидала судьба Бланки Валуа и Анны Пфальцской, которые постоянно ожидали в Праге своего вечно отсутствующего и крайне занятого супруга. Стареющий Карл любил третью жену явно больше прежних супружниц. Во всяком случае, он уделял Анне Свидницкой гораздо больше внимания и времени.

 

Без жёнушки — ни шагу

Карл взял Анну с собой в коронационно-императорское путешествие в Рим. В момент жизненного триумфа он хотел иметь красивую жёнушку рядом. На Пасху 5 апреля 1355 года Карл и Анна были в римской базилике коронованы папским легатом кардиналом Пьером де Коломбье. «Чрезвычайная радость и невыразимое торжество объяли весь чешский народ, видевший своего короля на высоком императорском троне,» восторженно писал чешский летописец Бенеш Крабице из Вейтмиле.

Жизнь императорской парочки подверглась на обратном пути в Прагу серьёзной угрозе. В пизанском дворце, где они поселились, кто-то ночью устроил пожар. Карл и Анна спаслись, бежав в одном нижнем белье. В городе распустили слух, что огонь — на совести самого императора; утром часть жителей Пизы восстала. Анну едва-едва удалось вывезти из города; Карл же во главе войска вернулся и утопил мятеж в крови. Семеро главных зачинщиков были казнены, а городской совет заплатил императору компенсацию — 33 000 флоренов.

В августе 1357 года стало очевидно, что 18-летняя Анна беременна. Имперская семейка проводила время в радостном ожидании в Карлштейне; Карл вплоть до сентября развлекался охотой в окрестных лесах. Однако его ждало разочарование: 19 марта следующего года родилась «всего лишь» девочка; в честь матери Карла её нарекли Элишкой. К счастью, два года спустя Анна снова забеременела; будучи в положении, она сопровождала Карла в поездке на имперский сейм в Нюрнберге. Именно здесь 26 февраля 1361 года 45-летний Карл дождался-таки от 21-летней Анны вымоленного наследника. Сын по традиции получил имя чешского святого патрона Вацлава.

 

Смерть Анны равнялась миру

В Прагу императорская семья вернулась с маленьким сыном, будущим чешским королём Вацлавом IV, лишь на следующий год. Анна Свидницкая была снова беременна; у Карла же было забот полон рот. Вот-вот должна была разгореться война между ним и его собственным зятем, австрийским герцогом Рудольфом IV Габсбургским, который втянул в конфликт на своей стороне двух королей — венгерского Людовика I и польского Казимира III. Но во время подготовки к столкновению на голову Карла, словно гром с ясного неба, свалилось печальное известие: Анна Свидницкая умерла 11 июля 1362 года при родах третьего ребёнка. Шокирующее известие парализовало и противоположную сторону: венгерский король приходился Анне дядюшкой. Практически немедленно стороны подписали в крепости Тренчин соглашение о перемирии. Неожиданная кончина молодой императрицы воспрепятствовала тому, чтобы рыцари умирали на поле брани.

Карл на этот раз соблюдал траур гораздо дольше, чем после смерти предыдущих жён. Вплоть до октября он свёл к минимуму политическую деятельность, безвыездно пребывая в замке Карлштейн. Но Карл не был бы самим собой, если бы одновременно не планировал новый ход в брачной дипломатии. Ему нужно было ослабить напряжённость в отношениях с австрийским герцогом Рудольфом и венгерским королём Людовиком. Он знал, что этой цели можно достичь сближением с их союзником, польским государем Казимиром. Поэтому Карл наметил себе в невесты его 16-летнюю внучку Альжбету Поморжанскую (1346-93). Свадьба принесла не только необходимый мир на восточных границах Чешского королевства, но и повысила люксембургские шансы на получение в перспективе польской короны.

 

Ломала подковы и рожала детей

Уже 18 июня 1363 года Альжбету Поморжанскую короновали на чешскую королеву. Девица из Померании решительно не была хрупкой и страдающей женщиной, которую с таким удовольствием рисовали готические художники того времени. О феноменальной физической силе кипящей здоровьем плечистой девицы ходили легенды. Бенеш Крабице из Вейтмиле написал, что она ломала свежевыкованные подковы. В то время, как три предыдущие жёны Карла родили в общей сложности пятерых детей, Альжбета после себя оставила сразу шестерых потомков.

Альжбета Поморжанская давала понять, что, будучи императрицею, способна на гораздо большие дела, нежели только рожание детей. Когда в 1373 году Карл IV с войском осадил Франкфурт-на-Одере, в Чехию вторгся баварский герцог Стефан II. Стремясь помочь родственнику Отто Бранденбургскому, которого теснил император, Стефан принялся опустошать окрестности Домажлице. Альжбета немедленно собрала армию, двинулась на агрессора и нанесла ему тяжёлое поражение.

Жизненный же путь Отца Отечества (так в Чехии до сих пор называют Карла IV) близился к концу. На рубеже 1377-78 годов он совершил последний зарубежный вояж во Францию. Альжбету он в путешествие с собой не взял; как видно, на то были свои причины. В Париже императору представили 13-летнего Гийома, единственного его незаконнорожденного сына, о котором истории доподлинно известно. Карл его зачал, очевидно, в мае 1365 года, во время посещения Авиньона. Кесарь после сложных переговоров с Папой Урбаном V хотел развеяться в объятиях некоей прелестной дамы. То обстоятельство, что незаконнорожденный сын был воспитан при французском королевском дворе, свидетельствует, что император смог о нём позаботиться. Больше они не виделись. Осенью 1378 года 62-летний Карл IV во время падения с лошади сломал шейку бедренной кости. Ему пришлось лечь в постель; в холодных комнатах королевского дворца он подхватил пневмонию и 29 ноября, через три часа после захода солнца умер, оставив сыновьям неплохое наследство: Чехию, Силезию и римскую корону — Вацлаву, Бранденбург — Сигизмунду, а Лужицкие земли — Яну Гёрлицкому (Згоржелецкому).

 

 

“Голубая” версия для Вацлава

Двое из сыновей Карла достигли степеней известных, правили долго и вписали немало страниц в историю Центральной Европы. Но ни один не забрался по лестнице славы так высоко, как отец. Возможно, виной тому было и то, что они явно не умели обращаться с женщинами так же галантно-изящно и по-королевски разумно-дальновидно, как это делал Карл IV. А его сын Вацлав IV и вовсе находится у ряда историков на подозрении, что к женщинам большого интереса не питал. В качестве одного из косвенных доказательств приводится тот факт, что Вацлав не имел детей, хотя был дважды женат. Было ли причиной тому банальное бесплодие? Или же, как считают некоторые учёные, Вацлав был гомосексуалистом?

Подозрительным является порой явное отвращение Вацлава IV (1361-1419) к женщинам. Когда его первая супруга Иоганна ночью 31 декабря 1386 года была задушена королевскими охотничьими собаками в крепости Карлштейн (якобы в результате несчастного случая), 25-летний Вацлав даже не участвовал в её похоронах. Отсутствовал он и на коронации второй жены Софии (1376-1425). Нечто подобное слишком тяжело сопоставимо с нормальным поведением короля-супруга.

 

 

Дикие охоты короля Вацлава

Отсутствие детей (несмотря на два брака), конечно, вызывает недоумение. Бесплодие – самый простой и банальный вариант ответа. Но часть историков всё же высказывает предположение насчёт нетрадиционной ориентации Вацлава. Намекал на это и автор хроники Вацлав Гайек из Либочан, который не подтвердил известное предание относительно наличия у короля любовницы — прекрасной банщицы-цирюльницы Зузаны (известны древние иллюстрации, демонстрирующие обнажённого Вацлава в обществе прелестных служительниц пражских “терм”). В бани король, безусловно, хаживал, но также, по словам Вацлава Гайека, “с младых лет окружал себя любимцами-фаворитами, дружками-наперсниками из рядов низшей шляхты и мещанства, среди которых были Йира из Розтоков, Тёма из Колдице, Ян Чух из Засады, Штепан из Опочно или же Зикмунд Гулер». «Почему король водил дружбу именно с ними, избегая приятелей из числа высшего дворянства?” вопрошает летописец.

Ответ у сторонников “голубой” версии напрашивается вот какой: мол, бедные дворяне или мещанские сынки с низкими моральными принципами покупали королевское расположение да высокие должности не только за раболепное низкопоклонство, подготовку дичайших охотничьих забав и залихватских пьянок. Не могли ли эти подозрительные наперсники государя быть также и его любовниками? Если это – правда, то понятно, почему Вацлав так часто стремился в отдалённые охотничьи грады, не задерживаясь в Праге. Возможно, это происходило не только потому, что он так любил одиночество и охотничьи страсти, но и ввиду необходимости уединяться с любовниками, предаваясь “неестественным” утехам. Что же касается преданий о том, что король в сопровождении одного лишь палача, анонимно бродил по пражским корчмам, то государь мог таким образом высматривать на столичном “дне” гомосексуально ориентированных молодых людей.

Пражский каноник Павел Жидэк о государе писал, что “он приказывал, дабы любовники грешили пред ним, когда ему хотелось”. Выходит, Вацлав страдал ещё и вуайеризмом: его возбуждало наблюдение за половыми сношениями иных людей. Возможно, король хотел таким образом избавиться от гомосексуализма? Ведь последний в ту пору считался одним из самых тяжких преступлений и грехов; королю же, несмотря на высокое положение и происхождение, это “отклонение от нормы”, став достоянием гласности, могло причинить немалые проблемы. Впрочем, кто знает, не случилось ли так, что эта тайна была раскрыта? В этом случае двойное пленение и заключение Вацлава IV под стражу, а также свержение его с императорского трона и лишение титула римского короля имело совершенно иное объяснение, нежели то, которое было официально объявлено.

 

“Рыжий Лис” и коварная венгерская тёща

Последний из чешских королей-Люксембургов, Зикмунд (Сигизмунд) был первым сыном Карла IV и Элишки Поморжанской. Заботливый “папа Карло” стремился обеспечить детям будущие властные позиции: Зикмунда он обручил с дочерью венгерского и польского короля Людовика I, Марией. Зикмунд рос, фактически имея в кармане варшавский трон. Однако после смерти Людовика (1382) ситуация чрезвычайно осложнилась: поляки, у которых всегда было семь пятниц на неделе, признали королевой младшую сестру Марии, Гедвику. Кроме того, венгры против Зикмунда (за цвет волос и хитроумие прозванного «Рыжим Лисом») сколотили мощную оппозицию во главе с вдовствующей королевой Альжбетой; клика короновала Марию, которая, стоило только Зикмунду отлучиться из Венгрии, тут же обручилась с «французиком» — Людовиком Орлеанским. В 1385 году Сигизмунд Карлович показал характер: вторгся в Венгрию с войском и добился брака с Марией. Но власть в свои руки он реально взял лишь после того, как вельможа Ян Хорвати заключил обеих королев в темницу. Совсем же на душе у Зикмунда отлегло, когда старая королева Альжбета была в темнице задушена.

 

Семейные неурядицы

Зикмунд возобновил с братом, чешским королём Вацлавом IV договор о взаимном преемничестве; последний назначил венгерского государя-родственника ещё и викарием (управляющим) по Германии. Тем не менее, между Зикмундом и Вацлавом никогда не утихала взаимная неприязнь; после смерти отца Вацлав остался в семье один-одинёшенек, в то время, как честолюбивый и эгоистичный Зикмунд имел кучу братьев и сестёр, а также матушку Элишку Поморжанскую, которая сыночка эффективно поддерживала.

Отношения в семье были изначально натянутыми, а потом и вовсе испортились. В начале 15-го века Вацлав IV, дабы обеспечить благоприятные условия для своей коронации в качестве римского императора, обратился за помощью к Зикмунду, предложив ему управление над Чехией. Последнему того и нужно было: гораздо больше, чем императорская корона брата, его интересовали чешские королевские крепости и города, которые он быстро взял под контроль. Когда Вацлав попробовал оказать сопротивление, Зикмунд велел его арестовать и отвёз к Габсбургам в Вену. Вацлав вскоре бежал из австрийской тюрьмы; в 1404 году братья даже помирились, однако при жизни Вацлава Зикмунд уже никогда не возвращался во враждебно по отношению к нему настроенную Чехию.

 

 

Как Зикмунд с гуситами бодался

Будчи немецким королём, коронованным 8 июля 1414 года, Зикмунд стремился устранить так называемое “троепапство”. Ему удалось уговорить одного из понтификов, Иоанна XXIII созвать собор на Рождество 1414-го в Констанце. Для окончательного разрешения споров с Римом на собор был вызван и чешский реформатор Ян Гус. Зикмунд дал ему охранную грамоту на дорогу; но императора заботило прежде всего устранение раскола в церкви, которому бы способствовало и поражение еретичества в Чехии. Поэтому коварный Люксембург порекомендовал коллегам из Ватикана, несмотря на имеющийся иммунитет, сжечь Гуса на костре.

Когда в августе 1419 года Вацлав умер, Зикмунд стал единственным наследником Чешского королевства, которого католическая шляхта ожидала, как законного государя; а вот у гуситского дворянства и городов были по поводу Зикмунда определённые опасения. Тот потребовал безоговорочного подчинения, надеясь на армию. В марте 1420 года во Вратиславе в его присутствии был объявлен крестовый поход против “еретической Чехии”. В конце мая Зикмунд с большим войском крестоносцев осадил Прагу. Хотя ему были нанесены поражения на Виткове и под Вышеградом, он успел короноваться в качестве чешского короля, поскольку держал под контролем Пражский Град. Воодушевлённый этим частным успехом, Зикмунд в 1421 году организовал новый крестовый поход, который завершился фиаско так же, как и осада Кутной Горы. После проигранной битвы у Немецкого Брода 8 января 1422 года разбитый в пух и прах король ретировался из страны.

 

От любви до ненависти

Для самоуспокоения он постарался усилить положение в империи: 31 мая 1433 года его короновали на римского цезаря. Потом он озаботился своим признанием в качестве чешского короля, к которому открылся путь после победы над радикальными гуситами в битве близ посёлка Липаны. К заветной цели он, однако, пришёл лишь в середине 1436 года, когда в Йиглаве подтвердил уступки чешским чашникам – так называемые базельские “компакты”.

Сигизмунда I Люксембургского (1368-1437) всё время подмывало войти в историю. Что ему во многом удалось. Однако, возможно, он бы добился гораздо большего, если бы не его неустроенная личная жизнь. С дамами ему не везло. Первая жена, Мария Венгерская так и не смогла простить ему смерть матери; супруги жили отдельно, каждый — своей жизнью. Зловредная “Маруся” умерла в 1395 во время верховой конной прогулки, когда была на последнем месяце беременности. Вторая жена императора, Барбора Цельская (1390-1451), хоть и родила ему единственную дочь Альжбету (1409-42), но её супружеское поведение было, мягко говоря, далёким от идеала.

Во многом бурная деятельность Зикмунда характеризуется старой русской острословицей насчёт умения создавать проблемы, чтобы потом их героически преодолевать. В 1415-м ему приспичило сжечь Яна Гуса на костре в Констанце, чтобы через пять лет начать кровопролитные войны с гуситами, растянувшиеся на десятилетие (1420-31). В итоге гуситы были разгромлены, но цена победы сделала её пирровой. Одним словом, Сигизмунду нужно было вовремя со своими женщинами разбираться да народных трибунов-реформаторов на кострах не поджаривать. Тогда бы и его не миновала любовь народная, которую полною чашею вкусил его папа Карл IV, любимец богемской публики, который и с дамами умел грамотно обращаться, и в политической области дела вершил – будь здоров. Но в этой жизни каждому – своё.

 

Полную версию статьи Вы сможете прочитать в журнале ЧЕХИЯ-панорама № 4/27-2010.

Поделитесь со своими близкими!

Подпишитесь на нашу еженедельную email рассылку!

PharmMark.Ru - Фармацевтические сайты, создание, продвижение, SEO