Господин фабрикант

Как бежит время! Не успела Чехия отметить в ноябре прошлого года 170 лет со дня рождения своего знаменитого инженера-машиностроителя Эмила Шкоды, славного предпринимателя и основателя всемирно известных заводов, а уж приходит пора вспомнить в августе года нынешнего о том, что прошло ровно 110 лет со дня его безвременной кончины. Об этом замечательном, неординарном человеке, обогнавшем то самое быстрое время, а также о его богатом наследии, оставившем след в веках, — наш сегодняшний рассказ.

Из бывших крепостных

Семейство Шкода — из числа чешских «селфмейдменов», которые пробивались на рубеже 18-19-го веков к новой жизни после отмены крепостного права в Австрийской империи. Ещё за полвека до рождения Эмила его предки исправно батрачили на местных помещиков в Западной Чехии. Но реформы императора Иосифа II, который покончил с крепостничеством в Богемии в 1781 году, открыли перед Шкодами дорогу к лучшей жизни. Которой они не преминули воспользоваться. Зависимым крестьянам, происходившим из деревни Доланы, в 1790 году удалось скопить деньги и выкупиться. Позже семейство обитало в посёлке Летков, а потом поселилось в Пльзени. Дед будущего промышленного магната, Ян Шкода был кузнецом с задатками недюжинного менеджера и бизнесмена; он создал большую по тем временам кузнечно-слесарную мастерскую, где на него работали 22 человека.

У Яна было двое сыновей, Йозеф и Франтишек, которым удалось за счёт сколоченного отцом капитала выучиться и пойти ещё дальше в общественном росте фамилии. Оба сына выбрали медицинскую стезю. Отец Эмила, богатый пльзеньский мещанин и доктор Франтишек Шкода был краевым врачом, руководителем земской службы здравоохранения и членом имперской палаты депутатов; государь Франц-Иосиф I наградил его дворянским титулом.

„Чумазый“ бизнес пльзеньского смельчака

Когда 18 ноября 1839 года Яна, вторая жена доктора Франтишека Шкоды, родила ему сына Эмила, счастливый отец ни на секунду не сомневался в том, что потомок пойдёт по его медицинским стопам. Семейство жило в полном достатке; Яна, дочь богатого пльзеньского мельника Ржиги, принесла мужу приданое в размере 100000 золотых монет, да и сам он к тому времени был человеком отнюдь не бедным. Но, как известно, счастье за деньги не купишь: в 1854 году Яна умерла при родах, а потрясённый безвременной утратой доктор Шкода переехал из Пльзени в Хеб. Здесь его старший сын Эмил окончил реальную школу. Когда батюшку назначили земским медицинским управляющим, семья переехала в Прагу.

«Франтишек Янович» без особого энтузиазма позволил сыну поступить в немецкую высшую техническую школу; профессия врача в семье Шкода, понятное дело, пользовалась большим почтением, чем „чумазое“ машиностроение. Но Эмил, очевидно, вдохновился ремеслом дедушки-кузнеца и ни о чём другом и слышать не хотел. После окончания четырёх семестров молодой технарь уехал для завершения высшего образования в Карлсруэ. В 1859 году Эмил вступил добровольцем в австрийскую армию, которая сражалась в Италии против Сардинии и Франции. С фронта он вернулся с хроническим заболеванием желудка, которое мучило его потом всю жизнь. После получения диплома инженера, поработав во Франции, Англии и США, он остался на практике в Германии, на машиностроительных заводах в Хемнице, а позже – в Бремене. В то время Пруссия было с точки зрения техники и экономики гораздо более прогрессивной, чем Австрийская империя. Шкода здесь наблюдал за бурным ростом машиностроения и промышленного предпринимательства.

В Бремене же его в 1866 году застигло и начало прусско-австрийской войны. Будучи гражданином вражеского государства, Эмил вынужден был в течение 48 часов покинуть территорию Германии. Он вернулся домой; на этом давно настаивал батюшка, который сыну заранее подыскал место главного инженера на недавно построенном машиностроительном заводе графа Арношта Вальдштейна-Вартенберка в Пльзени. Эмил Шкода поступил на графскую службу на очень выгодных условиях: 1500 золотых в год, доля от чистой прибыли, неограниченные полномочия в кадровых вопросах. 27-летний инженер стал фактически директором завода. Он был полностью поглощён его руководством, процессом организации новых видов производства и коммерческой деятельностью. Это, однако, не мешало ему заниматься любимым хобби – охотой в отцовских угодьях.

Фабрика — вскладчину

Но идиллия длилась недолго. Дело в том, что предприятием этим до прихода молодого Шкоды верховодила группа чиновников, не проявлявших особого восторга по поводу появления способного конкурента. Оно и понятно: некоторые из них ранее полагали, что граф, в целом к серьёзному промышленному предпринимательству равнодушный, со временем завод им продаст. Особенно активным среди прежних фабричных боссов был некто Франтишек Белани, который позже даже организовал собственный машиностроительный завод на берегу пльзеньской реки Радбузы.

Конфликты со «старой гвардией» привели Шкоду к мысли о том, что настало время сделать решительный шаг к самостоятельному бизнесу. Молодой специалист понял, что во второй половине 19-го века шанс на преуспевание есть только у современного предприятия, руководимого твёрдой рукой. Если пльзеньская машиностроительная фабрика хочет стать значительным игроком на рынке и выдержать конкурентную борьбу, то в предприятие нужно много инвестировать, вводить новые отрасли производства, а существующие — модернизировать. Вальдштейн не был готов к выполнению такой амбициозной программы. Тогда Эмил предложил графу продать ему фабрику, которая в то время не слишком-то процветала. Аристократ согласился, но тут неожиданно заартачился папенька: доктор Шкода отказался предоставить сыну часть материнского наследства для оплаты предприятия. Лишь после того, как в дело вмешался брат Франтишека, профессор медицины Йозеф Шкода из Вены, который передал в распоряжение племянника собственный капитал, пристыженный папаша также решил оказать отпрыску финансовую помощь.

Граф Вальдштейн 12 июня 1869 года продал Эмилу Шкоде фабрику за 167 642 золотых. Для покупки в итоге сложилась вся семья. И, как показало время, правильно сделала. Ведь, пожалуй, ни одна чешская марка впоследствии не достигла такой популярности в мире, как пльзеньская “Шкода”.

Все силы и приданое — в бизнес

Трудно сказать, знал ли новый хозяин завода, в какой воз он впрягается и сколько энергии и средств придётся ещё положить на алтарь успеха, прежде чем дело начнёт приобретать благоприятные очертания. Во всяком случае, не успел он опомниться от того денежного напряжения, которого потребовала покупка завода, как пришла пора новых трат; ему практически перманентно приходилось искать новые источники финансирования предприятия. Эмил даже купил акции Пльзеньского пивоваренного завода и местной строительной фирмы, ожидая роста их цены. Но экономический кризис в Австрии начала 70-х годов с неожиданной жестокостью похоронил его планы.

Однако завод Шкоды, в отличие от его пльзеньских конкурентов, выжил. Причину тому можно искать не только в финансовой изворотливости, но и в редкой самоотверженности молодого хозяина. На производстве он дневал и ночевал, модернизируя старые цеха и создавая новые: чугуно- и сталелитейный, машиностроительный, кузнечный. Завод построил свою железную дорогу. Молодой хозяин велел подносить рабочим еду прямо из трактира, чтобы персонал не терял время на обеденные хождения. Если Шкода был недоволен чьей-либо работой, то мог нерадивого и палкой по спине перетянуть. Чтобы постоянно быть максимально близко к фабричным зданиям, он арендовал комнату с видом на предприятие. Жилое помещение находилось в доме зажиточного бизнесмена Ханенкамма, владевшего извозным парком в 200 лошадей. Инженер познакомился и с его дочерью Герминой; вскоре он попросил у родителей её руки. Предложение было отвергнуто, но Шкода с непоколебимым упрямством чешского крестьянина его повторил. Лишь с третьего раза ему вняли. 100-тысячное приданое, связанное с этим браком, заключённым в 1871 году, помогло заводу преодолеть последствия австрийского экономического краха. Поговаривают, что женитьба на богатой Гермине изначально была задумана меркантильным Шкодой как очередной бизнес-ход с целью получения дополнительного капитала. Но эта версия пусть останется на совести её авторов.

Супруга родила Эмилу четверых детей – Йозефину (1872), Йоганну (1874), Гермину (1876) и Карела (1878). Пани Шкодова, безаппеляционная дама из пльзеньской германской общины, передала воспитание детей немецким боннам, себе оставив руководство жизнью семейства. Главой которого, безусловно, был Эмил Шкода, управлявший домочадцами так же авторитарно, как и фабрикой. У него находилось чрезвычайно мало времени для общения с детьми, отчего последние (особенно дочери) очень страдали. Лишь иногда глава семьи устраивал для домочадцев совместные выезды в окрестности Пльзени или на берега альпийских озёр. Вообще же в семействе царила скромность. Например, рождественские подарки ограничивались мелочами, книгами или красками для рисования. Большую часть своего минимального свободного времени Эмил посвящал охоте в компании егеря и пса Чёрта, а также переводу на немецкий язык произведений французского историка Ипполита Тэна.

«Здесь нет любви…»

Семья промышленного магната жила в благоустроенном доме в Пльзени, на углу Клатовского проспекта и улицы Тыловой; дом этот в 1866 году построил тесть Шкоды, господин Ханенкамм. Здесь железной рукой и в духе ханжеского католицизма правила бал пани Шкодова, хранившая верность скорее великогерманским идеям, нежели австрийскому патриотизму. Сухость межчеловеческих отношений, основанная на постоянной заботе об умножении имущества, отражалась и на устройстве-убранстве комнат. Дух семейного душевного комфорта здесь явно не царил; дочь Йозефина в дневнике жаловалась: „Здесь нет любви практически во всём и в каждом…“

От сахара до оружия

Конечно же, успех к Эмилу Шкоде пришёл вовсе не потому, что он постоянно нависал над рабочими тенью с палкой в руке, и даже не потому, что он выгодно женился. Этим в те годы могли «похвастаться» многие представители его класса. Но вот чего у него не отнимешь — так это замечательного нюха на то, в каком направлении следует завтра развернуть производство. Как бизнесмен, Шкода был чрезвычайно живуч и динамичен. Во время упомянутого кризиса на рубеже 60-70-х годов 19-го века в Европе он оперативно обратил свой взор на восток: в Польше, Венгрии и России создал прекрасные рынки сбыта для своей продукции.

Завод был вскоре перенесён из центра на окраину города и начал стремительно расти. За первые неполные 10 лет на его пльзеньском производственном комплексе было создано оборудование для 25 сахарных и 11 солодовенных заводов. Шкодовцы выпускали оборудование для металлургических и прокатных предприятий, а также шахт. Из скромной фабрики Шкода постепенно создал огромное предприятие с персоналом в несколько тысяч человек и имиджем одного из самых значительных европейских промышленных гигантов, чья эффективность была основана на современном производстве стали. В 80-х годах заводы уже представляли собой современное производство, основой экспорта которого были крупногабаритные металлические детали под заказ. В 1884 году Шкода запустил очень современный по тем временам сталелитейный завод, который мог поставлять литые конструкции весом в десятки тонн.

На экспорт направлялось такое уникальное литье, как, например, трубопроводы для электростанции на Ниагарском водопаде или для шлюза на Суэцком канале, оборудование для пивоваренных заводов во всей Европе и военное снаряжение для стран Дальнего Востока и Южной Америки. Последнее особенно важно: реноме фирмы было в немалой степени подкреплено именно выпуском оружия, который Шкода, оценив по достоинству растущее политическое напряжение в Европе и мире вообще, наладил и развил с чрезвычайным успехом. В 1896 году был построен новый оружейный цех; фабрика стала одним из крупнейших континентальных производителей оружия. «Шкода» активно выполняла военные заказы не только «родного» австро-венгерского правительства, но и, например, далёкой Японии, готовившей свои эскадры для войны с Россией.

Ни дня вне бизнеса

бизнес идеи Работникам с Эмилом Шкодой приходилось несладко. Нет, он не был чересчур жестоким хозяином, но не переносил, когда подчинённые трудились только ради галочки или не хотели при этом думать. Он сам предлагал методы технической рационализации производства; участвовал практически в каждом деле, выполнении каждого заказа, всё контролировал, следил за каждым болтом и гайкой. Но также имел огромное чутьё на оправданный риск, много и плодотворно работая над тем, чтобы обеспечить будущее предприятия богатыми финансовыми источниками. Например, в 1874 году Шкода купил у обременённых долгами братьев и сестёр супруги земли в посёлке Доудлевце, где позже построил самый современный на тот момент кирпичный завод в Западной Чехии. В 80-х годах он также организовал на окраине города стрелковый полигон для испытаний артиллерийских орудий.

После 50 лет у инженера Шкоды начали проявляться последствия крайнего душевного и физического напряжения. Эмил полностью посвящал себя работе, семья в его жизни занимала второстепенное место; переутомление не могло не сказаться на его здоровье. В частности, его изнуряла борьба с консервативным руководством австрийской армии по поводу того, чтобы шкодовские стальные стволы полевых пушек заменили старые, бронзовые, за которые „старпёры» стояли горой. Этот конфликт повлёк за собой большие проблемы при получении военных заказов. Не способствовали укреплению здоровья предпринимателя и постоянные споры с сотрудниками и расточительными родственниками. Проблемы и боли увеличивались; врачи рекомендовали для успокоения больше путешествовать, особенно в южном направлении и по морям. Но и на отдыхе он не мог угомониться. Будучи членом административного совета австрийского „Ллойда“, Шкода во время путешествий детально осматривал корабли, составляя список замечаний по поводу возможностей улучшения качества оборудования.

Смерть «рыцаря-президента»

В политику Шкода никогда не вмешивался, публично заявляя, что для этого у него нет ни образования, ни нужных черт характера. А вот в социальной области его идеи были весьма современны. Об этом свидетельствует социальное и пенсионное страхование, системы которых он для своих работников организовал в конце 70-х годов 19-го века. Предложение двора получить титул барона он достаточно невежливо отклонил, что увеличило число людей в правительственных кругах, которые его не переносили. Вот почему он стал членом венской „палаты лордов“ и был увенчан несколькими наградами лишь на склоне жизни, в 1899 году.

Через несколько месяцев после того, как ему были возданы эти почести, новоиспечённый «рыцарь» вынужден был по финансовым причинам и под давлением банков изменить статус предприятия; оно стало акционерным обществом, в котором Шкода владел 51% акций. Его сделали президентом и генеральным директором компании. Эта трансформация семейного предприятия, говорят, была проведена весьма грубым образом и чрезвычайно быстро. Впрочем, у этого последнего бизнес-эпизода жизни легендарного Эмила есть и вторая версия. Шкода якобы отлично понимал, что он один уже не может управиться с огромным предприятием, и потому сам дал импульс для создания АО. Должности же президента и гендиректора были для него почётными и солидными.

Как бы то ни было, но в качестве гендиректора новоиспечённого АО Шкода участвовал лишь в трёх заседаниях административного совета. 8 августа 1900 года он скоропостижно скончался в купе вагона, возвращаясь с курорта Зельцхаль в Штирии. Похороны „рыцаря Шкоды“ в Пльзени были чрезвычайно пышными. В них участвовали почти все 4000 работников завода; тело основателя фирмы было помещено для вечного отдохновения в застеклённом гробу склепа на городском Микулашском кладбище.

Шкода покинул дело рук своих в возрасте 60 с небольшим лет, в тот момент, когда его заводы достигли мировой славы; однако это была уже иная эра предпринимательства, в которой первую скрипку играли могущественные международные промышленно-банковские объединения.

Эпоха Карела, или Закат династии

Уходя в мир иной, Эмил Шкода полагал, что его 22-летний сын Карел сможет удержать решающее управление предприятием в семейных руках. Но ошибся, переоценив возможности отпрыска. Карел вроде бы начинал карьеру, идя по отцовским стопам: после окончания средних немецких школ продолжил обучение в технических университетах Штуттгарта и Цюриха, потом работал на иностранных фабриках. Вернувшись домой, в соответствии с отцовским желанием, обучался на заводах „Шкода“ слесарному ремеслу, работал во всех заводских цехах. Господин фабрикант строго следил за трудами сына. В сталелитейном цеху Карел поступил под опеку опытного рабочего, который получил от хозяина приказ: в случае непослушания или плохой работы хорошенько оттаскать молодого человека за уши. Шкода-юниор, будучи человеком болезненно самолюбивым, крайне тяжело переносил все эти „тяготы и лишения“; утешением ему служили мечты о том, что придёт час, когда он возьмёт руководство предприятием в свои руки. После смерти отца он считал себя, вопреки мнению членов административного совета компании, безусловным преемником батюшки на посту гендиректора, поскольку унаследованные им 51% акций (номиналом в 17 миллионов крон) формально давали ему для того полное право. Однако ситуация, в которой заводы находились, была далека от совершенства; акции были фактически отданы под залог за кредитные суммы, которые взял в банках ещё Шкода-старший для инвестиций в оружейное производство. Кроме того, административный совет не хотел передавать бразды правления неопытному честолюбцу. Да и момент был для того самый неподходящий: снова пришел кризис, заводы испытывали недостаток заказов. Поэтому банки и управляющий совет назначили на пост гендиректора энергичного инженера Йиржи Гюнтера. Этому опытному специалисту, благодаря жёстким кадровым мерам и окончанию кризиса, удалось ситуацию улучшить; акции Шкоды были высвобождены из-под залога, и Карел снова оказался на коне. Он опять начал бороться за решающее место в руководстве генерального директората в Вене (куда Гюнтер перевёл его в 1904 году, чтобы добиться максимальной близости к правительственно-военным учреждениям для удобства при заключении сделок). Шкода добился ухода Гюнтера с должности, выплатив ему огромные отступные, и в 1909 году достиг-таки вожделенного поста гендиректора. В этом кресле он пребывал вплоть до 1917 года, а потом, уже предчувствуя последствия первой мировой войны, проигранной Австро-Венгрией, до 1919 года возглавлял административный совет.

Перед первой мировой войной компания стала самым крупным производителем вооружений в Австро-Венгрии; будучи военно-морским и армейским подрядчиком, она поставляла, в основном, тяжелые пушки и боеприпасы. Škoda например, полностью оснастила артиллерией дредноуты австро-венгерских ВМС класса Tegetthoff, главные башни которых были вооружены пушками калибра 305 мм. В те времена фирма была крупнейшим промышленным предприятием Австро-Венгрии; только на главных предприятиях в Пльзени работало 35 тысяч человек.

В предвоенный период „Карел Эмилович» бывал в Пльзени не слишком часто. Больше всего его интересовала охота в собственных альпийских угодьях, а также весёлая светская жизнь в Вене. Наследник выдающейся фамилии также с удовольствием заключал в Пльзени различные нетранспарентные, но чрезвычайно выгодные сделки с земельными участками, особенно с теми, которые он приобрёл в окрестностях предприятия. Когда ему удалось добиться расширения заводов, компания купила у него эту землю за им же назначенную цену.

После того, как 28 октября 1918 года была провозглашена Чехословацкая Республика, присутствие барона Шкоды в Пльзени стало неприемлемым, причём не только ввиду его высокомерно-заносчивого отношения к работникам предприятия, но также из-за его откровенно пронемецких настроений. В процессе перевода в 1919 году акций заводов из Австрии и Швейцарии в чешские банки и концерн Шнейдера Карел Шкода под давлением председателя чехословацкого правительства Антонина Швеглы был вынуждён продать их ниже рыночной стоимости. Таким образом, он стал единственным в мире оружейным магнатом, который понёс от войны убытки. А через 10 лет Карел Шкода умер от травм, полученных в результате автоаварии в Вене, в 1929 году.

«Шкода» после Шкоды

После образования Чехословацкой Республики в 1918 году и в сложных экономических условиях послевоенной Европы компания, сохранившая имя своего основателя, трансформировалась из исключительно военной в многопрофильную. В производственную программу, помимо традиционных направлений, вошли несколько новых пунктов, например, выпуск паровозов (позже — электровозов), грузовых и легковых автомобилей (от роскошного лимузина Škoda-Hispano Suiza для чехословацкого президента Томаша Масарика (1926) до грузовиков Škoda-606 в Иране (1936)), самолетов, кораблей, станков, паровых турбин, оборудования для электростанций и так далее. Возник могучий концерн с заводами, размещёнными по всей республике и за её рубежами. Эти перемены были тесно связаны с ещё одной крупнейшей фигурой, чрезвычайно интересной личностью экономической жизни Первой республики (1918-38) — гендиректором и президентом фирмы Карлом Лёвенштайном, который продолжил великое дело Эмила Шкоды.

Ухудшающаяся политическая обстановка в Европе привела к росту производства вооружения в середине тридцатых годов. „Шкода» со своими истребителями AVIA B-534 и 150 мм гаубицами для армии Чехословакии (1933-34) вновь оказалась более, чем востребованной. Вторая мировая война и вынужденная интеграция компании в немецкую программу производства вооружений означали новые серьезные потери для фабрики. При этом речь идёт не только о знаменитой бомбардировке заводов 25 апреля 1945 года самолётами союзников, когда пострадали 70% зданий компании; в частности, были полностью разрушены цеха, производившие и ремонтировавшие танки. Главное — фирма потеряла несколько важных иностранных рынков. В 1945 компания была национализирована. Основным направлением деятельности фирмы стал выпуск оборудования для тяжелого машиностроения, крупных конструкций для индустриального сектора, общественного транспорта и электростанций. Большинство экспорта направлялось в восточный блок. Только в СССР в 1957-89 годах было экспортировано более 2400 электролокомотивов. Предприятие в 1951–53 годах даже было переименовано в «Заводы имени В. И. Ленина», однако иностранные покупатели от изделий с таким клеймом начали нос воротить, и потому (особенно в интересах экспорта) предприятие снова вернулось к наименованию Škoda.

С изменением политического климата в 1989 году и после краха СЭВ начался постепенный процесс приватизации компании, сопровождавшийся изменением программы выпуска продукции, поиском новых рынков сбыта. В 1992 году было решено приватизировать компанию по так называемому „чешскому пути“ (то есть, без подключения иностранного партнёра).

Škoda начала расширять спектр деятельности (например, купила автозаводы Tatra и LIAZ, построила завод по производству жестяных банок для напитков из алюминиевых сплавов). Эта экспансия завершилась ущербом в 13 миллиардов крон. «Шкоде» даже грозило банкротство. Наконец, в 1999 году удалось заключить соглашение с банками-кредиторами и стабилизировать компанию. В апреле 2000-го была основана акционерная компания Škoda Holding, которая «крышевала» 19 специализированных дочерних компаний. Большинство из них со временем обрело новых хозяев. В рамках Škoda Holding из числа традиционных отраслей остаются компании Transportation, Power и Electric. В 2003 году 100%-ную долю в холдинге получила голландская группа Appian Group, которая начала дальнейшую реструктурализацию с целью ориентировать компанию только на две главных отрасли — классическую энергетику и транспортное машиностроение. Сегодня в фирме Škoda — около 3800 работников. По сравнению с десятками тысяч людей, трудившихся в ней 100 лет назад, эта цифра кажется ничтожной. Но нынче — иные времена. Ведь и сам великий Эмил Шкода, вероятно, как и каждый бизнесмен, стремился достичь максимальных результатов минимальными средствами. Получилось ли это у него — судить вам, читатель.

Полную верисю статьи читайте в журнале ЧЕХИЯ – панорама №2(25)/2010

Поделитесь со своими близкими!

Подпишитесь на нашу еженедельную email рассылку!

PharmMark.Ru - Фармацевтические сайты, создание, продвижение, SEO