Заблудшие овцы чешских пастырей

Заблудшие овцы чешских пастырей

Кризис традиционной религиозной практики в Богемии

О чешском атеизме несвятых последних десятилетий написано немало. Страна эта даже в нынешней, погрязшей в болоте либерализма Европе со своим неброским, но стойким безбожием выглядит вызывающе. На фоне огромного количества чешских костелов и монастырей, построенных прежде всего католиками, а также истовой религиозности соседних Польши и (в меньшей степени) Австрии и Словакии местный атеизм действительно выглядит „белой вороной“. Что же случилось с некогда правоверными и исправно посещавшими костелы и молитвенные дома жителями Богемии, чье большинство сегодня совершенно равнодушно проходит мимо призывов католических патеров, простантских пасторов, не говоря уж о довольно экзотических в этих краях православных попах, иудейских раввинах или исламских муллах? Попробуем разобраться.

Кто раскачивает чешского Христа?

Разумеется, главные потери понесло в Чехии христианство. Как-никак, оно в здешних краях имеет более, чем 1100-летнюю историю; еще в первой половине прошлого века, несмотря на потрясения революций и низвержение некоторых истин, казалось, что позиции чешских католиков и их младших мятежных братьев-протестантов все еще незыблемы. Жители довоенной Чехословакии, вышколенные на основе жестких правил немецкой дисциплины, по отработанной на генетическом уровне привычке ходили в церковь, верили в Иисуса Христа, отмечали религиозные праздники, исповедовались, причащались и – по крайней мере, внешне – являли собой пример добропорядочной богобоязненности. Первая республика Томаша Масарика хоть и нанесла ощутимые удары по католичеству, считавшемуся оплотом австрофильского коллаборационизма, отняв у него немалые богатства и землевладения, но не собиралась порывать с христианскими традициями. Больший простор открылся перед разнообразными протестантскими учениями и течениями, которые боролись за прихожан, пропагандируя аскетизм, скромность и высокую нравственность. Правда, на фоне достаточно сильной провинциальной религиозности Моравии и Словакии уже тогда начал выделяться „урбанистический“ моральный скептицизм чехов. Но в целом чехословацкое государство старалось с церквями дружить и использовать их силу для построения нового общества. На дворе, однако, стоял 20-й век, полный ужасов и соблазнов. Люди в прошлом столетии успели возомнить себя чуть ли не „хозяевами планеты“, одновременно убедившись, что их жизнь не стоит и ломаного гроша. Однако невиданные прорывы в науке и технике были столь ракетообразно-велики, а социальный прогресс по многим направлениям – столь разителен, что многие жители просвещенной Европы и впрямь решили, что они более не нуждаются в помощи и поддержке церкви. Подчеркну: именно церкви, а не Господа. Почему среди этой прослойки населения Старого Света оказалось очень много именно чехов – странно лишь на первый взгляд. Вдоволь насмотревшись на то, как две сильнейшие европейские христианские религии тянут одеяло симпатий прихожан на себя, а чубы в это время трещат у самих же рядовых католиков и протестантов, жители Богемии начали искренне сомневаться в чистосердечии отцов обеих церквей. Которые, по сути, делили между собой право на духовное наследие Христа. Если бы речь шла о дележе наследства какого-нибудь видного философа, чьи ученики разбирали между собой „по справедливости“ его рукописи, — еще куда ни шло. Но тут кроваво пытались разодрать на части Слово и Дело Сына Божьего! Чехи явно заподозрили неладное; несколько столетий они переваривали в себе эту крамольно-еретическую мысль, пока не выплеснули ее наружу уродливым гейзером второй мировой войны.

Богемский надлом

Оговорюсь: автор – человек верующий, но церковь посещающий крайне нерегулярно. Поэтому логика „богемских отступников“ ему понятна. Ведь и впрямь – так ли уж нужны посредники в столь деликатном и интимном деле, как общение со Всевышним? Есть и много других причин для расхожих сомнений в искренности того, что делают церкви. Толкуя о смирении и всепрощении, они в то же время постоянно соревнуются за душу каждого потенциального прихожанина, пытаясь доказать, что именно их религия, их вероучение (читай: их Бог) самые истинные и правильные. Согласитесь, что в обществе развитого капитализма по этому поводу рождаются всякие циничные аналогии, которые часто низводят отдельные религии до положения обыкновенных участников конкурентной борьбы, сражающихся за вполне земные ценности типа церковной десятины либо иных материально-имущественных благ. Человек мало-мальски пытливый при этом невольно возвращается к текстам Нового Завета, рассказывающим о посещении Иисусом Христом иерусалимского храма и о его суровом обращении с менялами и разными прочими фарисеями, которые засорили святое учение корыстно-эгоистическими целями и лицемерно-диалектическими задачами. В этом случае людям верующим остается лишь скрепя сердце ждать появления нового Мессии, который, как говорится, разрушит храм старой веры и воздвигнет новый. Вот чехи потихоньку и ждут.

По министерскому мандату

Церкви же, между тем, решают свои экзистенциальные проблемы. При коммунистах религия в Чехии строго контролировалась: разрешалась деятельность лишь тех конфессий, которые были официально зарегистрированы (в 1989 году их было 18); государство платило служителям этих культов жалованье (одновременно имея возможность их контролировать). На волне событий „бархатной“ революции 1989 года, когда разрешили то, что ранее было под запретом, чехословацкое государство 1 сентября 1991 зарегистрировало ряд церквей (апостольскую, адвентистов седьмого дня, братскую, чехословацкую гуситскую, Иисуса Христа Святых последних дней (мормонов), греко-католическую, римско-католическую, чешско-братскую евангелистскую, евангелистскую аугсбургского исповедания, евангелистскую методистскую, новоапостольскую, православную в Чешских землях, силезскую евангелистскую аугсбургского исповедания и старокатолическую) и религиозных сообществ (например, Братское товарищество баптистов, Товарищество братское, Христианские собрания, Религиозное общество чешских унитаристов и Федерацию еврейских общин). Не все, они, однако, получили равные церковные права: некоторым не позволили, например, преподавать основы религии в госшколах и учреждать церковные школы, финасироваться согласно особому закону, совершать религиозные обряды и так далее. К привилегированной группе обладателей церковных прав могут присоединиться и другие конфессии, но при условии соответствия следующим параметрам: 10-летнее существование в качестве зарегистрированного религиозного сообщества (включая опубликование ежегодных отчетов о деятельности сообщества) и подписи 1/1000 количества жителей Чехии, провозглашающих себя членами данного сообщества (сегодня этот количественный порог составляет почти 10500 „прихожан“). Исключение может быть сделано лишь для сообществ, представляющих значительные мировые религии с длительной исторической традицией.

Латинские „непонятки“

Даже отъявленные атеисты признают, что и более 2000 лет спустя после возникновения одноименной религии, несмотря на разгул эзотерики, Иисус Христос остается «сильным брендом». Чему же чехи все-таки верят сегодня и почему? Попробуем в этом разобраться на примере нескольких фактов из духовной жизни обитателей Богемии. Вот картинка из жизни практикующих католиков. «Нет, господа, вы как хотите, но наш новый приходской священник явно перегибает палку,» судачили не так давно верующие из деревни Злонице (район Кладно). Местный католический патер, в отличие от предшественников, старавшихся обставлять мессу по-современному, решил «вернуться к корням». На проповеди поворачивался к верующим спиной, что-то невнятно бормотал, перешел с чешского на латынь, отказался благословить детей, а девушкам воспретил быть министрантками… То есть, делал все так, как это было у католиков заведено с 6-го века вплоть до середины прошлого столетия. Люди его не понимали, детям в церкви перестало нравиться. Примерно так рассуждали насчет поведения «ортодоксального» священника злоницкие прихожане, подписывая жалобу в высшие инстанции. „Телега“ возымела действие: для разбирательства приход с инспекцией посетил лично главный чешский католик, кардинал Милослав Влк. Он встал на сторону верующих и заменил священника. Нового патера злоничане не нахвалят: проповеди читает, глядя чадам духовным прямо в глаза, детей и девчат от церкви не отвращает. Но пощечина престижу церкви, согласитесь, налицо. Еще за пару лет до «бархатной» революции положение чешского католичества казалось достаточно надежным. Еще бы: ведь при „большевиках“ церковь была силой, овеянной романтизмом оппозиционности! В 1990 году огромная толпа народа на пражском Летнянском поле приветствовала выступление Папы Римского; по утрам рядовые чехи исправно слушали радиобогослужения. Но потом, когда новизна религиозного „римейка“ спала, большинство энтузиастов обнаружило, что в старой вере им не хватает „духовного масштаба.“ Некоторые последствия их дальнейших исканий можно было наблюдать в конце нынешнего марта в Праге. Научный сотрудник Славянской библиотеки некто Бигл со товарищи, стоя на берегу Влтавы неподалеку от микрорайона Богнице, проводил довольно странный ритуал. Состоял он в следующем: женщина средних лет в красное пальто подожгла белое тряпичное чучело, а потом кинула его в реку. «Прыгай, баба, в воду, да за златыми подковами!» — прочитал по бумажке пан Бигл, которого остальные именовали „Хотебудой“. Так Прага стала свидетельницей «низвержения Мораны» — ритуального погребения символа зимы, отождествляемой со смертью. «Низвержение» организовало общество «Родная вера», пытающееся реанимировать обычаи славянских язычников. По мнению некоторых приверженцев этого культа, они хотят противопоставить по-прежнему сильной вере старых членов чешской компартии нечто более эффективное, чем христианство. Интерес к славянской мифологии в них вызвали книги о «ранах предков» (так называется насильственное обращение стародавних „варваров“ в христианскую веру). Многие „новоязычники“ ранее „переболели“ увлечениями экзотикой наподобие движения Харе Кришна или иных восточных религий. Однако кришнаиты, в конце концов, получили от ворот поворот „ввиду отсутствия исторических чешских корней». Язычество – тоже, конечно, не панацея, хотя славянских соков в нем, несомненно, больше. По мнению его приверженцев, культ не идет ни в какое сравнение с „профанированным христианством“. Последнее превратилось в «фабрику по производству чувства вины, реализуемого в виде слепого фанатизма или крайней мелочности». Вот такой языческий приговор.

В кругу целителей и ворожей

Согласно прошлогоднему исследованию Института социологии АН Чехии, местных жителей привлекает все, что имеет этикетку с надписью «духовность»; напротив, слова «церковь», «религия», «христианство» настораживают или даже отвращают. Целительство, ворожба, магия — все это люди сейчас пробуют без всяких запретов. Хотя недоверчивые чехи вряд ли до конца новомодным штучкам верят, однако полагают, что нечто в этом все же есть. Социальный антрополог Зденек Нешпор говорит, что эзотерика уже давно покинула местные специализированные магазины; книги о «духовности» (идет ли речь о проверенных столетиями восточных науках или о книгах, заумно рассуждающих на тему века Водолея) принадлежат к числу бестселлеров. Возможно, это дань тому, что в Чехии, говорят, во все времена было больше алхимии, нежели набожности.

О „вреде презервативов“

В неоязыческой сходке на берегу Влтавы участвовала горсточка энтузиастов. Буддистская же акция днем ранее в пражском районе Хагибор битком забила два просторных спортзала; сотни людей пришли сюда несмотря на то, что билеты стоили недешево — от 300 до 1360 крон. «Христианство не дает ответов на сегодняшние вопросы. Например, Папа Римский все время рассуждает о вреде презервативов,» так некоторые из участников акции разъясняли, почему их не привлекают традиционные европейские религии. Вот биография и мотивация одного из них. 33-летний Иво Ларыш из Градца Кралове родился в семье атеистов; после революции сдружился с компанией молодых католиков. „Жизнь била ключом: мы ездили за город, ходили каждый день в костел,“ вспоминает он. Когда же единоверцы начали пускать семейно-карьерные корни, «изначальная свежесть духовного общения» испарилась. Он снова обрел ее лишь у буддистов: „Христианство слишком интеллектуально: его идеологи только и делают, что отвлеченно говорят о примере Иисуса. Буддизм же более практичен; например, предлагает технику медитации, которая помогает успокоить, упорядочить мысли“.

Личный пример «неудобного христианина»

Конечно же, несмотря на наступление эзотерики с экзотикой по всем фронтам, христианство остается главной религиозной силой Чехии и сдаваться не собирается. У него в этой стране есть надежные адепты. Священник церкви чешско-братской, энергичный 50-летний Павел Клинецкий, служащий в молитвенном доме в пражском районе Страшнице, в „хит-параде“ столичных христианских проповедников принадлежит к числу самых популярных; на его богослужениях яблоку некуда упасть. На вопрос о том, что делать, чтобы Иисус стал для чехов более привлекательным, он отвечает так: «Я служу не для того, чтобы производить новых христиан, словно гайки на заводе. Уже в самом Евангелии таится наша «непривлекательность». Апостол Павел говорит: „Иудеи требуют чудесных знамений, эллины ищут мудрости, мы же проповедуем Христа распятого.“ Мы, в сущности, тягостны, неудобны и неприятны. Однако стремление сделать из этого нечто массово-популярное обречено на провал.“ Духовный пастырь «чешских братьев» убежден, что церковь уже не способна справиться с современными проблемами с помощью традиционного мышления и комментариев священных текстов. Поэтому он с удовольствием выезжает со своими «овцами» на отдых в горы или к водоемам: „Стараюсь показать, как выглядит христианин в жизни. Когда народ таскает лодки через плотину, вкалываю наряду со всеми, а не валяюсь на травке. А вечером читаем Библию и молимся.“

„Символ веры“ в стиле модерн

Христианство применяет в Чехии и нетрадиционные формы возвращения заблудших сыновей и дочерей в свое лоно. „Jesus, you are my dearest friend!“ кричит в микрофон молодой фронтмэн группы New Collection, выступающей в пражском клубе Lávka. Клуб полон тинейджеров и 20-летних молодых людей; они встали, большинство подпевает, многие раскидывают руки, словно во время молитвы. Оригинальная акция Международного христианского общества, которое возникло в Швейцарии, проходит в великосветском клубе близ Карлова моста еженедельно. Появляется проповедник в джемпере с капюшоном и телепортом; пофонтанировав легкими шуточками, он вытаскивает из кармана составную часть «паззла» с маленьким кротом, героем детских мультиков: „Божий план — дизайн нашего бытия! Господь поставил меня туда, где я сейчас нахожусь!“ Никто не смеется; публика внимательно слушает. Многие посетители шоу признаются, что оно заставило их искренне уверовать в Бога и даже заново, уже сознательно (а не бессловесным младенчиком при рождении) пройти обряд крещения.

Миссионеры в империи атеизма

Накал религиозных чувств распределен по территории Чешской Республики неравномерно. Большее количество верующих отличает Южную и Центральную Моравию; напротив, Северная и Северо-Западная Чехия представляют собой рассадник атеизма. Чешским христианским священникам активно помогают их братья по кресту и вере из других стран. Когда-то чехи в качестве миссионеров уезжали за рубеж, чтобы распространять по миру свет христианства. Сегодня происходит обратный процесс. Например, сын баптистского священника из Анголы Леонардо Тека приехал в Чехословакию 21 год назад, став студентом машиностроительного техникума в Пелгржимове. После „бархатной“ революции окончил теологический факультет и был рукоположен в приходские священники Чехословацкой церкви гуситской в поселке Горни Вилемовице, неподалеку от Тршебича. Сначала его удручал тот факт, что во время песнопений при богослужениях прихожане сидят, а не танцуют, как в Анголе. Позже привык, но иногда разнообразит богослужение хотя бы игрой на африканских тамтамах. Станислав Гора — один из первых польских священников, в 90-х годах прошлого века приехавших в Чехию задраивать дыры в днище тонущего корабля здешней католической церкви. „Чехи боятся быть членами чего-либо, боятся быть рассортированными-распределенными по полочкам. При этом веру и духовные вещи чехи часто принимают гораздо ближе к сердцу, чем поляки,“ утверждает он. Пан Гора знает, о чем говорит. Еще до революции он помогал возить в коммунистическую Чехословакию запрещенную религиозную литературу: „Чехи были готовы страдать за веру, подвергаться риску потери работы или преследований. В Польше же ничего подобного не было, там коммунисты терпимо относились к религии.“

Кто глаголет: истина или дьявол?

На страницах чешских СМИ время от времени идут жесткие дебаты между отцами церкви и их оппонентами из числа стихийных атеистов и доморощенных „христианобойцев“. Отцы церквей (чаще всего — кардинал Влк, примас чешской католической церкви) не всегда убедительны. С одной стороны, они признают силу и достижения науки, и даже цитируют слова Гете: „У кого есть наука, тот владеет и религией; кто не имеет науки, пусть обладает хотя бы религией.“ С другой стороны, предлагают науке альтернативу – Бога. Но при этом не могут выдвинуть системы стройных аргументов, которая могла бы зажечь огонек веры в сердце современного человека, дезориентированного стремительным и противоречивым потоком бытия. Слова отцов церкви могут лишь укрепить тех, кто давно уверовал. Но призвать под знамена религии новые души человеческие – едва ли. Возможно, христианам следует уйти от стратегии и тактики привлечения в свои ряды новых людей, сосредоточившись на „иудейском подходе“ – сохранении качества духовной жизни в ущерб количеству посещающих храмы? Готовых рецептов нет. Есть лишь жесткая критика со стороны тех, кому христианство кажется символом ветхозаветной „брутальной жестокости“ и религиозного милитаризма. Они не без иезуитского ехидства вспоминают о том, как „все началось с того, что пророк Моисей повелел убить около 3000 человек, поскольку они не хотели иметь ничего общего с Яхве и поклонялись „тельцу“. Они поют осанну политеизму, который был чуть ли не „символом античной толерантности и демократизма“. Они обвиняют церковь (прежде всего – христианскую) в агрессивности ее миссионерства и нетерпимости ее борьбы с „еретиками“, „сектами“ и „грехами“. Церковь в их представлении становится олицетворением тоталитаризма, который в Чехии превратился в едва ли не матерное слово. Короче говоря, церкви от критиков очень даже достается на орехи. И первой остается лишь развести руками и усомниться: не сам ли дьявол глаголет устами антиклерикалов?

Страсти вокруг Страстной пятницы

Весьма характерна для понимания отношения чехов к религии борьба вокруг признания Страстной пятницы (как части Пасхи) государственным праздником. Чехи понимают, что Пасха — важнейшее торжество по случаю Воскресения Иисуса Христа. Но при этом все слышнее голоса тех, кто противится введению еще одного выходного пасхального дня, помимо традиционно свободного от работы понедельника. Доводом при этом зачастую служит немаловажная экономика. Например, когда весной этого года чешский Сенат уже в третий раз предложил объявить Страстную пятницу государственным праздником (подписями под петицией на вэбе инициативу поддержали более 32 тысяч человек), тогдашний премьер-министр Мирек Тополанек заявил, что не против, но нужно „обменять“ новый выходной на другой праздник, чтобы народное хозяйство не потеряло 20 миллиардов крон. Теперь остается подождать очередного решения чешского парламента (предыдущие два были отрицательными), чтобы убедиться в том, что перевесит в чешской логике: желание сэкономить и лишний день потрудиться на благо республики, или стремление сделать приятное религиозно-ревностным согражданам, уважая их христианские чувства, заодно продлив собственный уикэнд на 24 часа. Но дело не только в том, кого среди чехов больше – лентяев или работящих, экономных или транжир. Гораздо важнее то, каким образом большинство населения рассматривает комплекс важнейших сакрально-пасхальных торжеств, а через их призму — и своей христианско-цивилизационной идентичности. Ведь и чехов, и Европу в целом уже давно предостерегают от культурно-идеологической амнезии, которая может привести к поглощению со стороны более агрессивных религиозно-этнических конгломераций. „Вот тогда и вспомните о близоруком равнодушии к традициям предков, которые веками берегли Европу от всяческих басурманов и нехристей окаянных, да поздно будет“, бдительно поднимают перст те, кому дороги обычаи христианства. Есть у Страстной пятницы и иные подводно-идеологические камни. По мнению некоторых экспертов, как минимум, часть Благой пасхальной вести нацелена против основ современного понимания жизненных ценностей. Ведь Пасха славит не только Воскресение Христа из мертвых. На Страстную пятницу был Иисус распят на кресте. В понимании наших современников – проиграл, был предан своими же людьми; иудеи выдали его римскому префекту Пилату как злодея. На острие бритвы Страстной пятницы многим чехам (да и не только им, если вдуматься) неуютно. Они задаются мыслью: что это за Бог Всемогущий, который не смог защитить своего Сына, то есть Сам Себя? Можно ли от такого Бога ожидать, что он поможет мне, когда я попаду в беду? Еще одна проблема: если бы Иисус жил сегодня среди чехов, то его поведение раздражало бы местных христиан не менее, чем иерусалимских фарисеев — 2000 лет назад. Скорее всего, Иисус бы якшался с цыганами, бомжами, злостными неплательщиками квартплаты и лицами, злоупотребляющими пособиями по безработице, а может быть (сказать страшно!), даже встал бы на сторону коммунистов! Христос, как нонконформист и борец с приспособленчеством, подрывает устои бюргерского капитализма. Поэтому не удивлюсь, если Страстная пятница, в конце концов, так и останется рабочим днем.

Плата за свободу

Сегодня Чехия переживает рост популярности религиозной (или околорелигиозной) жизни, в котором отсутствует отождествление с определенным вероисповеданием. Речь фактически идет о клиентах спиритуальных центров, которые удовлетворяют спрос на религиозные впечатления. Чехия достаточно либеральна в этом смысле. Свободу совести декларируют Хартия основных прав и свобод и Закон о свободе религиозного вероисповедания. Но установлены и границы либерализма при регистрации. Например, не может возникнуть церковь или религиозное сообщество, чье учение подвергает угрозе права, свободы и равноправие граждан, противоречит принципам человечности. По крайней мере, формально поставлен заслон религиозным сообществам, ограничивающим „личную свободу граждан с использованием психического и физического давления для создания зависимости, которая ведет к нанесению вреда этим лицам и членам их семей, ущерба их социальным связям, включая ограничение психического развития несовершеннолетних, их права на образование и медицинское обслуживание“. Чешский „церковный закон“ был вдохновлен французским „антисектантским“ законом 2001 года, который стал реакцией Парижа на несколько шокирующих случаев массовых убийств и самоубийств в 90-х годах 20-го века. Западноевропейское общество тогда было особенно потрясено тремя волнами подобных случаев среди членов Ордена Храма Солнца в Швейцарии, Франции и Канаде.

Дело было в Куржиме

Ярким примером падения чешских нравов (в котором не последнюю роль сыграла религиозно-идеологическая всеядность современного общества, а также знаменитое чешское равнодушие к тому, что происходит за стеной их квартир) стал следующий прискорбный инцидент. В мае 2007 года житель маленького моравского поселка Куржим попытался подключить электронную камеру для наблюдения за новорожденным ребенком. И тут на экране системы вдруг возник темный чулан, на полу которого лежал… голый и связанный мальчик. Ошеломленный гражданин обратился в полицию, которая быстро вычислила, что сигнал с подобным изображением идет из соседнего дома. Была задержала „мать-извергиня“ Клара Маурерова; ее детей – двоих мальчиков и одна приемную девочку – временно передали на воспитание в Дом ребенка „Кенгуренок“ в Брно. Вскоре после этого девочка, которую тогда все считали 13-летней сироткой Анечкой, бесследно исчезла. Выяснилось, что Анечка в действительности — 30-летняя женщина Барбора Шкрлова; эта дама в конце концов была найдена в Норвегии, где уже успела прикинуться мальчиком Адамом. Следствие установило, что Клара Маурерова была членом преступной группы, которая состояла из ее сестры, родственников, Барборы Шкрловой и других лиц. Злоумышленники длительное время подвергали физическим и психическим истязаниям обоих мальчиков. С мотивами дело обстояло сложнее. Сначала полиция думала, что речь идет о банде, промышляющей съемками детских порнографических сюжетов. Но факты свидетельствовали скорее в пользу версии о религиозной секте. Было доказано, что преступники вдохновились идеями эзотерического Движения Грааля. Шесть подсудимых (Клара и Катержина Мауреровы, Гана Башова, бывший командир скаутского отряда Ян Турек, Барбора Шкрлова и ее брат Ян Шкрла) были приговорены к лишению свободы на срок от 9 до 5 лет. Приговоры пока не вступили в законную силу. За кулисами леденящей душу истории стоял Йозеф Шкрла, „вождь“ скаутского туристического отряда „Муравьи“, идейный вдохновитель „работы по созданию новых светлых личностей“ и инструкций по суровому воспитанию подрастающего поколения. Томаш Герфорт, бывший член отряда „Муравьи“, сообщил, что Шкрла постепенно „доливал чашу Грааля“, пытаясь сколотить из молодых людей религиозную группу, а потом таинственно исчез.

В поисках правды и любви

Неэффективная боязнь сектантства — не единственная реакция чешского общества на религиозный плюрализм. В последние годы зарегистрирован сильный спрос на межконфессионное „миротворчество“, призывающее к отказу от насилия и борьбе за справедливость. В Чехии работает Фонд мирового этоса — Centrum Prokopius, ставящий целью создание „Авраамовой экумены“ — пространства для межрелигиозного диалога иудаизма, христианства и ислама. Декларировать мир между религиями пытались и организаторы пражских встреч Forum 2000, инициированных тогдашним чешским президентом Вацлавом Гавелом и Эли Визелом, американским писателем еврейского происхождения. На мультирелигиозном собрании в 2001 году Вацлав Гавел произнес речь с призывом создать большую духовную коалицию, договориться об основных этических ценностях и совместно за них бороться. Однако это предложение скорее отпугнуло некоторых религиозных представителей, испугавшихся возможной „утраты идентичности“.

Поделитесь со своими близкими!

Подпишитесь на нашу еженедельную email рассылку!