Три женщины-легенды

Чехи, как и любой другой народ, говорят, что их женщины – самые лучшие. Самые красивые, самые домовитые, самые нежные, самые-самые… Разумеется, чехи любят своих женщин в меру сил чешской же души. Но немногие из местных дам удостоились чести стать героинями легенд, войти в историю страны в качестве символов ее государственности и духовности. Сегодня мы расскажем о трех женщинах, олицетворяющих земли Чешские.

Княгиня Либуше: миф или реальность?

История первой из них, княжны, а потом – княгини Либуше принадлежит к числу апокрифов, которые заполняют исторический вакуум между документально подтвержденными фактами — существованием на территории современной Чехии империи франкского купца Само, умершего в 659 году, и первым упоминанием в древних манускриптах о князьях империи Великоморавской, датируемым годом 833.

174 года в этих землях что-то происходило. Но что? Самым старым из апокрифов является легенда о приходе в долину между реками Влтава, Лабе и Огрже народа под предводительством праотца Чеха. Никаких женщин рядом с ним (по принципу «Авраам и Сарра» или «Иван да Марья») хроникеры не зафиксировали, хотя наличие этих женщин было более, чем очевидным. Легенда эта такая. Жили-были на территории современной Польши два брата – Чех и Лех. Однажды, движимые любопытством и тягой к дальним странствиям, они построили народ в колонну по два и отправились на юго-запад. Остановились они там, где в долине реки Лабе (Эльбы) возносится ввысь, словно срезанный бритвой Создателя, полуконус знаменитой горы Ржип, святой для каждого чеха. Команда Чеха и Леха взобралась наверх; то, что они увидели, Чеху понравилось настолько, что он решил остаться. Лех же вскоре вернулся со своим племенем в Польшу.

Соплеменники Чеха поселились у горы Ржип на постоянной основе; плодородная почва в долине Эльбы им пришлась по нраву. Праотец Чех руководил коллективом на вновь приобретенных территориях в течение целых 30 лет, а когда он, 86-летний старец, почил в бозе, то все его искренне оплакивали. Хроникер-выдумщик Гайек из Либочан, живший в 16-м веке, был убежден, что смерть воеводы произошла в 661 году.
Чеха на княжеском троне сменил не менее мудрый и уважаемый муж – старейшина Крок. По Гайеку, Крок якобы  уже в 682 году переносит княжескую резиденцию на пражский Вышеград. Младшей дочерью Крока и была наша Либуше.

Три сестры

Старшей «Кроковной» была Кази. Эта дама разбиралась в лечебных растениях, занималась магическими обрядами и якобы вышла замуж за храброго силача Бивоя, который к ее ногам смиренно положил громадного дикого вепря, пойманного им и убиенного; вредный кабан много лет терроризировал местное население. Резиденция Кази – городище Казин – описана летописцем Далимилом, но где она конкретно находилась, никто не знает. Средняя сестрица, Тета (или просто Тетка) была типичной языческой жрицей. Жила она в городище Тетин неподалеку от Бероуна; старая дева учила простых людей искусству поклонения деревьям и камням. Младшенькая же, Либуше имела штаб-квартиру в Либушине близ Кладно. Именно она после смерти батюшки (по мнению Гайека, в 713 году) взяла княжескую власть в свои руки. Миловидную и, очевидно, умную княгиню простолюдины и вельможи почитали и уважали.

Реальное существование дочери князя-воеводы Крока Либуше и ее сестер никогда и никто доказать не смог. Тем не менее, в национальном самосознании чехов имя Либуше засело крепко. Скорее всего, она – либо вымысел романтических авторов хроник, либо собирательный образ позднего славянского матриархата. В 19-м веке к полумифической княгине пришла настоящая слава, воплощенная в образах одноименной оперы Бедржиха Сметаны и «Старых повестей чешских» Йирасека.

«Здесь будет город-сад!»

Мастера художественного вымысла позволяют слушателю и читателю увидеть высокую, красивую женщину в белых одеждах,  сосредоточенно вглядывающуюся в подернутые туманом дали; в импровизированном спиритуалистическом сеансе ей привиделся… будущий мегаполис Прага.
Сметана и Йирасек опирались на предание: Либуше, которая якобы и основала Прагу в 730 году, по совместительству была прорицательницей. Однажды, стоя на высоком холме, она вдруг воскликнула: «Я вижу огромный город, слава которого коснется звезд!»

Предводительница племени назвала город Прагой, поскольку ей явился мужчина, тесавший топором порог (по-чешски «праг») нового дома (по другой версии, был то старец с добрым и мудрым лицом, стоящий на пороге и указывающий на него; уж не праотец ли Чех из небытия подавал знак «внучке»?). Относительно этимологии названия столицы Чехии языковеды расходятся во мнениях; многие считают, что порог здесь ни при чем, слово происходит от чешского прилагательного «выпраглый», то есть иссушенный солнечными лучами. «Праги» — так назывались и гати, положенные через влтавский брод; процесс «пражени» означал выжигание кустарников… Как бы то ни было, участие Либуше в основании фундамента чешской столицы прочно закрепилось в народном самосознании. Впрочем, в интересах исторической точности следует сказать, что во времена Либуше долина Влтавы в области нынешней Праги вовсе не была безлюдной. Археологические находки, относящиеся к той эпохе, подтверждают существование славянских городищ в районах Шарка, Гостиварж и Богнице.

Бани, клад и рыцари

На Вышеграде, там, где по преданию и прозвучало впервые пророчество Либуше (по легенде, она же Вышеград и основала), находятся руины базилики Святого Лаврентия: фундамент с остатками романской фрески. Базилика была построена при Вратиславе II во второй половине XI века, а позже разрушена гуситами. Парк перед историческим фундаментом скрывает скульптуры, в том числе — Пршемысла и Либуше. Там же с бастионной стены можно видеть руины так называемых Либушиных бань. На самом деле это — остатки фортификационных сооружений XIV-XV столетий. Но легенда повествует, что это бани, в которых княжна Либуше, вовсе не будучи ханжей, веселилась с подругами. Они развлекались по-разному: например, бросали во Влтаву через потайную дыру в полу бани недостойного любовника или просто нежеланного гостя…

Округ легендарной личности легенды множатся сами собой. Например, в скале под «банями» якобы спрятан «Либушин клад». Его охраняет лев, так что попасть туда можно лишь раз в год — в Великую пятницу на Пасху, и только очень набожному человеку. Что бы ни происходило у него за спиной, оглядываться нельзя. Рассказывают, что некто вошел в расщелину; чем дальше он спускался, тем страшнее становились голоса за спиной. Кладоискатель все же дошел до сундука, на котором сидели черные собака и петух. Животные страшно кричали, но и это не смутило упрямца. Лишь заслышав за спиной голос брата, богобоязненный стяжатель оглянулся. А когда снова обратил взор в сторону клада, то обнаружил перед собой… скалу. Так что клад пока на месте.

В той же скале живут рыцари, которые много столетий в боевой амуниции и с оседланными конями ждут сигнала. Это часть хитрого стратегического плана княжны Либуше: когда на Чехию обрушится самая страшная беда, она даст им знак, и рыцари придут стране на помощь. Пока же они якобы пополняют свои ряды за счет… утопленников из Влтавы.

Либушин суд

Прославилась княгиня, впрочем, не только приписываемым ей основанием чешской столицы. Легенда гласит, что на совет старейшин, он же суд, которым княжна руководила, пришли два брата, Хрудош и Штяглав. Предметом их спора было наследственное право: они не могли поделить имущество умерших родителей. Этот спор красочно описывает летописец Ян Марингола:
«Они чрезвычайно озлились друг на друга из-за межи некоего поля, и огонь их гнева разгорелся настолько, что они стали рвать друг другу усы и бороды, а потом воззвали к справедливости… Когда княгиня наконец вынесла справедливый вердикт, проигравший (был то Хрудош – Авт.) ударил посохом о землю и на сельский манер обильно плюнул на собственный ус… «Мужи не должны сносить такое хозяйничание женщины… Над нами будут потешаться народы, потому что нет у нас мужского правителя. Честнее было бы умереть, чем сносить суд женщины…»

Княгиня, несмотря на то, что ее эти слова жестоко оскорбили, и бровью не повела; целую ночь советовалась с сестрами, а потом признала, что в словах мужчины есть сермяга. Поэтому она сообщила народу, что организует ему сильного правителя, а себе — супруга.

Явление Пршемысла Пахаря народу

Путешествие за будущим правителем было сопряжено с определенной анекдотичностью. Либуше снарядила посольство, во главе которого поставила… своего коня. Удивленным дворянам она заявила, что далеко за рекой Билиной они найдут мужика, пашущего поле. Его-то она и выбрала себе в мужья, и хочет, чтобы делегация привела его на княжий град. Насчет же дороги пусть сомневаться не изволят, потому что конь ее хорошо знает. То есть, нельзя сказать, что Либуше сделала свой выбор вслепую. Посольство в самом деле у села Стадице (недалеко от современного города Усти-над-Лабой) встретилось с будущим князем Пршемыслом по прозвищу Пахарь.
Тот с завидным спокойствием, неторопливо выпряг волов из плуга и картинно вонзил в землю скребок для плуга; инвентарь позже смволично оброс листьями и орехами. С собой крестьянин взял лыковые лапти и лыковую же суму, «чтобы будущие правители помнили о простом происхождении», а потом последовал за послами к Либуше. Он взял ее в жены, и они совместно, счастливо и мудро правили вплоть до того момента, когда глаза Либуше сомкнулись навеки. От Пршемысла-то потянулась ниточка первой чешской исторически подтвержденной правящей династии — рода Пршемысловичей.

Секс по-язычески?

Еще более древним, нежели хроника Козьмы, свидетельством о «бестендерном» избрании жениха для Либуше, считается легенда Кристиана «Жизнь и мученическая смерть святого Вацлава и его бабушки, святой Людмилы» (конец 10-го века). Кристиан упоминает об «очень проницательном и хитроумном муже, который занимался вспахиванием земли; имя ему было Пршемысл; чехи его назначили князем своим…»

Интересно, что имя «Пршемысл» не было ни во времена Кристиана, ни в эпоху Козьмы для чехов обычным. Как свидетельствует история, первым «задокументированным» Пршемыслом в роду Пршемысловичей стал сын чешского короля Владислава I и его второй жены Юдиты Тюрингской Пршемысл Отакар I (1155-1230). Не слишком ли поздно династия помянула родоначальника?

Кристиан подробно не анализирует этимологию имени Пршемысл, а вот Козьма, между прочим, цитирует слова Либуше, которая не без злорадства объясняет народу, что, пойдя на поводу у глупого «сексиста» Хрудоша, он попадет впросак, потому что мужчина-правитель возьмется за подданных с методичной серьезностью, не в пример добросердечной женщине: «Пршемысл на ваши шеи и головы придумает многие законы, ибо имя его на латыни звучит praemeditans (размышляющий) или superexcogitans  (думающий)…»

Цитату эту Козьма ввернул не просто так: наряду с династической легендой о князе, пришедшем на трон «от сохи», ссылка на давние времена освящала сословное разделение общества. Козьма о Пршемыле далее пишет, что «сей муж… обуздал законами безудержное племя, неукрощенный народ укротил мощью власти и ввел его в подданство».

Ученые выдвигают относительно Либуше и Пршемысла еще одну пикантную теорию: о том, что чехи-язычники в те далекие времена могли заниматься отправлением особого обряда — священного секса на поле. Это делали, например, древние греки; если верить их мифам, начало весенней пахоты эллины сопровождали «священной свадьбой» избранной жрицы с князем;  эта парочка совершала ритуальное совокупление в первой вспаханной борозде, которая была делом рук самого государя. Не этот ли обряд послужил сюжетом для романтической истории  первой чешской княжеской пары?

Святая Людмила: Воскресение после смерти

От легендарной Либуше перейдем к лицам вполне исторически вполне реальным. Идиллия сменяется суровой правдой жизни. Начало истории чешского государства было омрачено коварным убийством. Жертвой его была княгиня Людмила, вдова первого крещеного чешского князя Борживоя (853-889 годы) и мать двух его наследников – Спытигнева (876-915)  и Вратислава (888-921). Известны убийцы: и исполнители, и заказчик. Точнее, заказчица. За смерть Людмилы несет ответственность Драгомира, ее невестка и вдова князя Вратислава. Однако до сих пор ученые гадают, что могло послужить мотивом преступления. Особенно актуален этот вопрос потому, что жертва является первой чешской святой и бабушкой второго чешского святого, князя Вацлава.

О том, какого масштаба эти исторические фигуры, красноречиво говорят изваяния в центре Праги. Конную статую святого Вацлава работы скульптора Мыслбека на главной площади страны и столицы — Вацлавской —  окружают скульптуры, изображающие четырех святых — Людмилу, Анежку, Прокопа и Войтеха.

Итак, невестка Людмилы, Драгомира, княжна из славянского племени гаволанов, за 15 лет совместной жизни родила Вратиславу сыновей Вацлава и Болеслава, а также четырех дочерей. 13 февраля 921 года Вратислав внезапно умирает. Наследовать ему должен был 14-летний Вацлав, но он еще не достиг необходимой зрелости; она наставала, „когда борода вырастет, или когда лоно заволосится“, то есть в 16 лет. Как говорит автор легенд Кристиан, „Все вельможи препоручили молодого воеводу и его брата заботам и воспитанию благословенной памяти Людмилы, служительницы Христовой…“  Это означало, что 61-летняя Людмила отныне временно правит страной в качестве регентши при Вацлаве.

Две вдовы в одной столице

У Людмилы есть сильная соперница – 30-летняя княгиня Драгомира, которая считает, что властвовать должна именно она, как мать наследника трона. Обе вдовы уже давно конкурировали, не сойдясь во мнениях, например, на воспитание Вацлава. Отец его еще при жизни послал в городище Будеч, где жила бабушка Людмила; Драгомира укоряла свекровь, мол, та из Вацлава делает монаха, а не князя.

После смерти Вратислава между двумя женщинами разгорается борьба за власть. Ко всеобщему удивлению, Людмила, однако, уступает. Потом пожилая женщина едет из Праги в Тетин, то самое городище, где якобы жила сестра Либуше. Драгомиру покорное отступление Людмилы не удовлетворило; она решила ликвидировать свекровь любой ценой. Латинская легенда о святой Людмиле Fuit in Provincia Boheorum видит за конфликтом двух вдов дьявольские козни: „Тогда враг рода человеческого, диавол, позавидовал, что набожная служительница Божья Людмила отличается столькими достоинствами. И  держала княжеская мать совет с несправедливыми советниками, движимая ненавистью к теще своей Людмиле: „Почему она должна быть госпожой моей? Уничтожу ее, унаследую все, чем владеет она, и свободно буду царствовать…“

За что повздорили они?

Ученые не желают признавать, что конфликт носил столь антагонистический характер по традиционной линии бытового напряжения «свекровь-невестка». Ранее историки видели в споре двух вдов конфликт между христианством, представленным Людмилой, и язычеством, которое якобы исповедовала Драгомира. Однако в действительности последняя, как член правящей династии, должна была хотя бы внешне придерживаться христианских правил поведения. Ведь ее муж Вратислав перед смертью закладывает на Пражском Граде краеугольный камень базилики святого Георгия, да и она сама впоследствии основывает две церкви – Девы Марии в Будече и святого Михаила в Тетине.

История, как и жизнь, – сложная и запутанная штука. В молодости будущая христианская святая Людмила, дочь сербско-лужицкого князя, несомненно, была язычницей, «приносила жертвы идолам и часто  униженно предавалась их почитанию…» Когда ее отдали замуж за Борживоя, чешский народ еще не был крещен. Потом князь и княгиня приняли святое крещение от святого Мефодия, архиепископа моравского и знаменитого славянского просветителя.

Кое-кто полагает, что борьба Людмилы и Драгомиры носила национально-политический характер. Славянка Драгомира, родившаяся в области, которая в те времена стала целью экспансионистских планов саксонской династии, не желала дружбы чехов с немцами. Она с удовольствием втянула бы чешское государство в борьбу язычников-лютичей с христианами-германцами. А вот Людмила якобы была сторонницей союза чешского государства с единоверной германской империей.

Однако в начале 10-го века ни о какой Германии еще и речи быть не может. После распада Восточной империи франков на запад от чешских земель существуют лишь территории беспрестанно ссорящихся друг с другом баварцев и саксонцев. Людмила политически ориентирована на Баварию. Однако именно в 921 году саксонский король Генрих Птицелов явился к стенам Регенсбурга и вынудил баварского правителя Арнульфа сдаться и подчиниться. «Когда об этом узнали в Праге, это должно было вызвать более, чем серьезную тревогу. Самым опасным соседом чехов была именно Саксония, которая уничтожила государство дружественных славян-сербов, и теперь с этими завоевателями боролась именно Бавария, которая с 895 года была главной чешской опорой. Обе княгини имели серьезные поводы для беспокойства. Гаволанка Драгомира еще у себя дома познала, что такое саксонский экспансионизм, а сербка Людмила должна была беспокоиться еще больше», писал знаменитый чешский историк Душан Тршештик. Но что же разделило первых дам государства, вместо того, чтобы объединить перед лицом общего неприятеля? Неужели только женская неприязнь и борьба за влияние на молодого княжича Вацлава? Это остается загадкой.

Удавка викингов

Как бы то ни было, Драгомира устраивает в Праге государственный переворот. Людмила окончательно не поражена, потому что, очевидно, у нее есть приверженцы. Тогда невестка решает ее убить, избавившись от соперницы раз и навсегда. В ночь на субботу 16 сентября 921 года отряд вооруженных людей, посланный Драгомирой, вторгся в Тетин, не встречая на пути никакого сопротивления. Вот что об этом рассказывается в Fuit in Provincia Boheorum:

«Когда стемнело, эти жестокие люди направились к жилищу Людмилы, взломали ворота и ввалились в железные входные двери , за которыми находилась служительница Божья. И сказала она им: «Братья, почему вы явились сюда, полные бешеного неистовства? Неужели не кормила я вас, словно сыновей своих? Свое золото, серебро и драгоценные одежды свои не давала ли я вам? Если я чем-либо когда-нибудь перед вами провинилась, скажите об этом!» Они же, не обращая внимания на миролюбивые слова, стащили ее с ложа и бросили на пол. Она с плачем молила их: «Постойте, братья, я закончу молитву!» Воздев руки к небу, воззвала она к Господу. А потом сказала: «Ради всего святого, братья, отрубите мне голову!» Ибо, пролив кровь, заслужила бы она мученический венец. Но убийцы обвили веревку вокруг шеи ее и задушили…»

Имена двух убийц Людмилы звучат совсем не по-славянски – Тунна и Гоммон. Очевидно, речь шла о воинах-викингах, которые в ту пору в Европе были в большой цене. Рослым, светловолосым и синеглазым солдатам, были открыты двери европейских королевских и княжеских дворов; их нанимали как ландскнехтов или личную охрану. Дух таких нордических великанов Драгомира, видимо, получила в наследство от мужа в качестве телохранителей. О том, что их положение при дворе Пршемысловичей было совершенно уникально, свидетельствуют и слова Людмилы накануне смерти. Своих убийц она называет по христианскому обычаю «братьями» и припоминает, что «вскармливала их как сыновей» и одаривала драгоценностями. Они же ответили ей черной неблагодарностью.

Почему северные ландскнехты Людмилу задушили? Убийцы могли прибегнуть к этому способу преступления  не только потому, что не хотели открывать жертве путь к мученичеству и канонизации. Тот же Душан Тршештик упоминает, что у древних славян удушение или повешение было смертью, которую выбирали себе вдовы, решившие последовать за умершим мужем; потом тела этих женщин сжигали на погребальном костре. Такие обычая якобы могли быть для викингов Тунны и Гоммона совершенно естественными, и они даже могли думать, что поступают очень достойно, посылая вдову вслед за покойным супругом. Но имел ли смысл такой ритуал четверть века спустя после смерти князя Борживоя? Да и христианство такие обычаи не жаловало, а викинги были, очевидно, крещеными людьми, иначе Людмила вряд ли бы назвала «братьями» каких-нибудь нехристей окаянных.

В 1981 году в базилике святого Георгия был вскрыт саркофаг с останками Людмилы; ученые нашли среди костей белую ткань с геометрическим узором. Очевидно, речь шла о покрывале, с которым Людмила была погребена уже в Тетине в 921 году. Вероятно, был то платок, которым замужние женщины в те времена покрывали головы. Интересно, что среди узоров были видны выразительные мотивы свастики, изначально – солнечного символа, которым потом злоупотребили немецкие нацисты. Возможно, этот платок был и орудием убийства Людмилы…

А может, ларчик с удушением открывается еще проще? Скорее всего, скандинавские душегубы прокрались в палаты княгини совершенно незаметно и тихо (что подтверждает и бездействие гарнизона крепости). Вероятно, на Людмилу напали, когда она спала; боясь, что она закричит и позовет стражу на подмогу, викинги старушку удавили… Слова же ее и мольбы авторы хроник потом просто придумали «для красоты».

Позднее прозрение

После смерти тещи Драгомира сделала ловкий  ход: поскольку мертвые не кусаются, невестка демонстративно и «чтоб другим неповадно было», на глазах у широкой     общественности разобралась с убийцами. Гоммон был по ее приказу арестован и казнен. На плахе оказался и его брат, попавший под горячую руку. Благоразумному Тунне удалось из гостеприимной Чехии вовремя улизнуть. Потом княгиня Драгомира велела построить в Тетине церковь святого Михаила, где похоронила «горячо любимую» родственницу. Трудно сказать, терзали ли ее при этом угрызения совести или же речь шла о холодной политической расчетливости.

Церковь утверждает, что Бог прославил многими чудесами место первоначального погребения Людмилы: каждую ночь над тем местом являлись горящие свечи, а один слепец прозрел, когда прикоснулся к могиле. В 925 году сын Драгомиры и внук Людмилы, князь Вацлав (который якобы не мог простить матери убийства бабушки и даже сослал ее) повелел перенести прах бабушки на Пражский Град. Впоследствии в реликвиарии собора святого Вита были помещены на хранение усеченные главы святой Людмилы и святого Вацлава (тоже невинно убиенного). Бабушка и внук упокоились рядом.

Так началась история посмертной славы святой Людмилы, первой славянской святой мученицы и хранительницы земли чешской.  Парадоксально, но нигде нет такого количества женщин, носящих славное святое имя Людмила, как в России и других русскоязычных славянских государствах. Даже в Чехии, на родине великой святой, имя ее почти забыто. День памяти ее празднуется 16 сентября по католическому и 29 сентября – по православному календарю. Ей, символу женского смирения и кротости, молятся о прозрении слепых очей.

Анежка Чешская: Королевна-монахиня

Много веков назад жила-была принцесса. Лишь в бесплодных мечтах бедняков жизнь принцесс похожа на волшебный и счастливый сон. Обычно они проходят в постоянной придворной борьбе и интригах, примером чему могут служить и заключительные аккорды жизни княгини Людмилы. Однако черты характера нашей принцессы давали надежду на то, что она избежит горькой участи быть задушенной по приказу родственников. Душа ее была чиста, а ум тверд и высок. Поэтому она и стала тем, кем принцессы становятся далеко не всегда: сначала – всенародной любимицей, а потом – католической святой. И еще неизвестно, какое из этих признаний ценнее.

Польский «детский сад»

Речь идет об Анежке (Агнессе) Чешской (Богемской; Agnes de Bohemia), младшей дочери короля Пршемысла Отакара I (1197—1230). Она родилась почти 800 лет назад, в 1211 году. Ее отец всю жизнь посвятил укреплению политической мощи Чехии; получив в управление княжество, он превратил его в королевство. Короля чешского уважала вся Европа; с ним считались и Папа Римский, и император Священной Римской империи.

Еще будучи князем, Пршемысл Отакар I решил подружиться с поляками и выдать дочерей Анну и Анежку-Агнессу за сыновей тамошних правителей. В трёхлетнем возрасте наша принцесса была обручена с Болеславом, сыном князя Силезии Генриха I Бородатого, что в тот период было обычной практикой. Анежку оторвали от семьи и увезли на север, в Польшу. Здесь ее поместили на воспитание в цистерцианский монастырь Тршебаница.

Вроцлавские вельможи слыли людьми чрезвычайно и глубоко верующими, католиками до мозга костей. Приемная мать Гедвика, приучала и своих детей, и маленькую „Агнешку» истово и искренне молиться. Говорят, что Гедвика (впоследствии также за подвижническую деятельность канонизированная) была настолько убедительна в нравоучениях, что и трехлетний ребенок глубоко воспринял ее слова о спасении души, помощи бедным и больным. Под опекой одной будущей святой другая — Анежка — прожила три года. Потом маленький польский княжич, которого ей прочили в супруги, скончался. Шестилетнюю „невесту» отправили к папе с мамой, в Чехию.
Между прочим, матерью Анежки была венгерская принцесса Констанция, сестра короля Венгрии Андраша II. Таким образом, другая знаменитая святая францисканского ордена, Елизавета Венгерская, дочь Андраша, приходилась Анежке-Агнессе двоюродной сестрой.

Отец Анежки был даже рад, что все так сложилось, и не пришлось любимую дочь выдавать за «худородного поляка»: королевская корона стимулировала батюшку к поиску более выгодных партий для отпрысков. По иронии судьбы, чтобы подготовить будущую «принцессу-монахиню» к супружеству, ее снова помещают в монастырь. Здесь юную Анежку учили письму, молитвам, библейской истории, латыни и рукоделию. Размеренную и жесткую дисциплину монастырской жизни она отныне воспринимает как желанную норму.

Немецкая «школа жизни»

Честолюбивый Пршемысл Отакар I давно мечтал породниться с германским императорским домом, поэтому в  1220 году он предложил императору Фридриху II выдать красавицу дочь замуж за его сына Генриха. Возник шанс соединить чешскую королевскую фамилию с европейской элитой. Брак поначалу поддерживал и сам Фридрих II, которому требовался тяжелый славянский кнут против некоторых чересчур шустрых немецких князей.

Папаши съехались в августе 1220 года в Аусбурге и ударили по рукам. Судьбу 9-летней Анежки снова решали за ее спиной. Вернувшись из монастыря в Прагу, она пошла туда, где чувствовала себя в своей тарелке — в монастырь. Это была обитель святого Йиржи; она подружилась с его аббатисой, сестрой отца. Беседуя с ней, принцесса стала осознавать важность роли, предназначенной ей отцом.

Чтобы официально предложить Анежке выйти замуж за сына императора, ко двору в Прагу прибыла целая немецкая делегация. По воле родителей девочка ответила согласием. Ее командировали в Вену, где должна была состояться свадьба; но прежде молодым необходимо было достичь определенного возраста; Анежка прожила в Вене два года. За это время один из австрийских герцогов договорился с опекуном жениха, чтобы новобрачной стала… его собственная дочь, а не Анежка. Несмотря на то, что Пршемысл Отакар I посулил немцам солидное приданое (30 тысяч серебром), Генрих отверг Анежку и объявил невестой австриячку.

Позже Пршемысл Отакар I не без удовольствия наблюдал, как трагически складывались судьбы участников ненавистного заговора. Молодой Генрих под влиянием жены возглавил комплот против собственного отца. Заговор был раскрыт. Фридрих II лишил сына королевских полномочий и заключил в тюрьму, где тот вскоре умер. Томясь в темнице, он, говорят, очень жалел, что не женился на Анежке…

Императорские «университеты»

Чешский король мечтает о вариантах нового выгодного брака для младшей дочери. Амбициозный папаша отказывает посватавшемуся английскому королю Генриху III. И тут, видимо, мучаясь угрызениями совести и опасаясь потерять сильного чешского союзника, сам император Фридрих II попросил отдать ему Анежку в жены. Отец решил с согласием не торопиться. Сама же Анежка молила Бога, чтобы ей не пришлось выходить за Фридриха. Во-первых, он был старше ее на 17 лет. К тому же, император слыл человеком упрямым, неуравновешенным и экстравагантным. Например, однажды приказал выселить из одного города всех христиан, заменив их мусульманами, причем церкви были превращены в мечети. Поэтому Анежка вполне резонно сочла его неподходящей парой.

Возможно, причина отказа Анежки кроется и в том, что она, набожная католичка, не могла смириться с политикой Фридриха, который ожесточенно боролся против власти Папы Римского, за что неоднократно был отлучен от церкви, проклят и называем «антихристом». Сам же император верил в свое высшее предназначение, считая себя новым Константином Великим и преемником царя Давида. Это «вольнодумство» «старикашки Фридриха» тоже могло отпугнуть воспитанную в строгих христианских традициях Анежку.

Вопрос с браком повис в воздухе, и тут, в разгар неторопливого сватовства, 15 декабря 1230 года умирает Пршемысл Отакар I. По смерти отца 19-летняя Анежка становится первой гранд-дамой пражского королевского двора. Безукоризненная аристократка, Агнесса говорила на четырех языках, пела, играла на арфе, знала поэзию трубадуров. Но блеск светской жизни ей явно был безразличен.

В 1233 году Фридрих II вновь попросил руки Анежки. Он знал, что делал: на этот раз позиции Праги были гораздо слабее, чем при прежнем короле. Правивший в то время в Чехии брат Анежки, Вацлав I, нуждаясь в деньгах для поддержания блеска двора, направо и налево закладывал коронные земли. Страна постепенно выходила из-под его контроля, и германский император путем брака с Анежкой предполагал подмять под себя богатые чешские земли. Но его и всю Европу ждало неожиданное разочарование: Анежка категорически отказала императору, заявив, что намерена посвятить жизнь служению Богу.

И это – несмотря на то, что король Вацлав I уже дал было согласие на этот брак! Только вмешательство папы Григория IX помогло Агнессе избежать замужества. Император Фридрих по этому поводу сказал: «Если бы она оставила меня ради простого смертного, я бы дал ей почувствовать силу моего гнева, но я не могу быть оскорблённым, если она мне предпочла Царя Небесного».

Во имя сирых и убогих

После того, как Анежка вознамерилась заняться основанием монастырей, храмов,  больниц для бедных и вообще благотворительностью, Папа Римский и король чешский взяли проекты Анежки под свое покровительство. Многие богатые семьи собирали на эти цели пожертвования; рабочие были готовы трудиться на новых объектах даром или за незначительную плату.

Анежка оказалась прекрасным организатором. В короткое время был построен госпиталь для бедных, на который принцесса потратила собственное приданое и часть пожертвований. Но главной мечтой Анежки было основать францисканский монастырь, совместный — мужской и женский. Женское ответвление ордена францисканцев — орден клариссинок, или святой Клары (Ordo Sanctae Clarae) —было в 1212 году основано Кларой Ассизской, с которой Анежка долгое время переписывалась.
С помощью итальянских сестер и брата-короля Вацлава I, который даровал для этого землю, Анежка в 1233 году на правом берегу Влтавы заложила два великолепных монастыря. Они были закончены менее, чем за три года. Сейчас монастырь святой Анежки Чешской располагается в Праге, на улице Анежска. Он необычен тем, что является двойным: около 1240 года Анежка основала здесь же и мужской монастырь ордена миноритов.

11 июня 1234 года в только что отстроенном храме святого Сальватора («для мужчин») состоялась церемония посвящения Анежки в монахини ордена клариссинок. В центре зала на троне сидели король Вацлав I и королева Кунгута, по бокам — высшее чешское дворянство. Вошла Анежка, сверкая королевскими драгоценностями. У алтаря горделивую красавицу встретил папский посланник в сопровождении семи епископов. Анежка помолилась; затем на нее надели грубую серую робу. Нунций покрыл девичью голову белой фатой, и она была названа невестой Христовой. Она же стала и первой аббатиссой учрежденного ею женского монастыря.
В нем была церковь святого Франциска. Здесь в наши дни была обнаружена могила брата Анежки, короля Вацлава I. Она всячески поддерживала этого слабого и нерешительного государя. Перед смертью он завещал похоронить себя именно здесь, чтобы постоянно отныне быть рядом с любимой сестрой.

Под эгидой «золотого и железного» племянника

48 лет последующей жизни Анежка провела в монастыре, среди людей, нуждавшихся в ее помощи. Преемник Вацлава и племянник Анежки, Пршемысл Отакар II вошел в историю Чехии как «золотой и железный король», укрепивший границы страны и распространявший христианство среди язычников-пруссов. Годы его правления были счастливым временем для Анежки: ее дело процветало вместе со страной.

Пршемысл-Отакар II (1253—1278) ревностно занимался государственными делами. Он значительно расширил владения: стал герцогом Австрийским (1251), а потом овладел Штирией (1260), Каринтией (1269) и Крайной (1270). Этим он настроил против себя венгров, с которыми ему приходилось неоднократно воевать, и вызвал опасения и неудовольствие среди немецких князей. Когда в Германии был избран королём Рудольф Габсбургский (1273), началась борьба между ним и Пршемыслом Отакаром II, окончившаяся смертью последнего земель в битве на Моравском поле  26 сентября 1278 года и потерей всех захваченных им земель.
Страна погрузилась в пучину междоусобных войн, голода и эпидемий, только в 1281-82 годах унесших жизни 600 тысяч человек. Сердце Анежки не выдержало боли сопереживания страданиям народным. Она умерла 2 марта 1282 года; легенда говорит, что случилось это в тот самый час, когда скончался на кресте ее вечный жених Иисус Христос.

Тело королевны–монахини стояло в монастырском костеле две недели. К нему шли и шли благодарные люди, чтобы почтить ее память и проститься. Затем тело Анежки поместили в деревянный гроб и похоронили в часовне Девы Марии, пристроенной к храму святого Франциска. Беатифицирована (то есть причислена к лику блаженных) она была в 1874 году папой Пием IX, а канонизировал ее уже папа Иоанн Павел II, в 1989 году, спустя 700 лет после смерти.

… Прошли века, но и сегодня чешский народ помнит трех великих женщин, деяния и слава которых способствовали укреплению духовной и политической силы нации. В матерях своих, женах, сестрах и дочерях видят чехи зримое продолжение традиций женской мудрости, самопожертвования, любви и терпеливости.

20 марта 2008
журнал «ЧЕХИЯ – панорама» №2(13)/2008

Поделитесь со своими близкими!

Подпишитесь на нашу еженедельную email рассылку!

PharmMark.Ru - Фармацевтические сайты, создание, продвижение, SEO