Подданные «демократической империи»

 Чехи надеются, что членство в гигантском и экономически мощном Евросоюзе принесет им вожделенные процветание и покой, о которых мечтали, по меньшей мере, 75 поколений их предков. Правы ли они – покажет время.

В „золотом полумиллиарде“

Мы живем в мире стереотипов. Вот один из них. Подобно тому, как в России очень многие, тайно или явно, жаждут жить в Москве (или, на худо конец, в Санкт-Петербурге), в немалой части мира сегодня подавляющее большинство хочет обосноваться в относительно благополучной и мирной Европе. В Средиземном море регулярно тонут корабли с африканскими и азиатскими беженцами, желающими достичь вожделенного берега Италии или хотя бы Мальты… Если представить, что число людей, живущих сегодня относительно неплохо на этой планете, равно тому самому „золотому миллиарду“, то не менее половины этого миллиарда обосновалось в Старом Свете. Это весьма неплохой показатель, особенно если учесть, что еще 65 лет назад этот во всех отношениях приятный континент большей частью представлял собой результат тактики выжженной земли. И казалось, что нормальная жизнь в эти уничтоженные второй мировой войной края вернется очень нескоро. Но времена изменились. Вернулась та Европа, которая тысячелетиями играла огромную культурно-цивилизационную роль и задавала тон развитию на планете. По крайней мере, так всегда казалось самим европейцам.

Люди Иафета, или Старожилы здешних мест

Чехи изначально проявляли желание жить и работать в Европе. Причем, если можно, в наиболее благоустроенной ее части. Конечно, когда славяне в первой половине 1-го тысячелетия нашей эры только начинали определяться, какое их племя где будет расквартировано, было нелегко понять, куда лучше всего податься. Однако выбор был, как ни крути, невелик. Славяне VI—VII веков жили на территории Центральной и Восточной Европы, простиравшейся от рек Эльбы и Одера на западе, через бассейн Вислы, до верховьев Днестра и среднего течения Днепра на востоке. Все, что было до этого момента, окутано мраком неясностей. Откуда чехи и остальные славяне взялись, как заговорили на своих языках, — ученые могут только предполагать. Им ведь атеистическое мышление не позволяет сказать, например, что, возможно, в стародавние времена все было примерно так, как рассказывает Священное Писание, и Ноевы сыновья поделили между собою мир, в котором Иафету достались север и запад, Симу – восток, а Хаму – юг. И только потом от одного из 72 Иафетовых языков произошли славяне, а от славян – чехи. Которых Праотец Чех собрал и совершенно конкретно отвел на место, где велел плодиться, размножаться и обустраиваться, потому что в недалеком будущем здесь будут культура и цивилизация. Исполнительные и послушные „проточехи“ вняли словам Праотца и принялись обосновываться в уютной котловине всерьез и надолго,  застолбляя потомкам место под теплым европейским солнцем и право на участие в разных любопытных проектах.

Европа слезам не верит

Став самым западным форпостом славян в Европе, отвоевав  маленький, но лакомый кусочек здешних территорий, малочисленные чехи гораздо раньше, чем славяне восточные, начали познавать сложные принципы и философию тесной европейской жизни. Как на практике применить умные тезисы про то, чтоб „в тесноте, да не в обиде“ или „не числом, а уменьем“, — всему этому хитрому искусству чехов учил континент, который в те далекие времена был не так, чтоб уж слишком гостеприимен, а скорее — суров и бескомпромиссно-жесток.
Чтобы сохраниться, чехам приходилось уже на ранней стадии истории учиться лавировать, заключать сложные союзы с другими племенами, дабы достойно противостоять агрессорам и выходить из борьбы не только живыми и невредимыми, но и, по возможности, более сильными и обогащенными полезным опытом. Это была жесткая школа национального выживания в экстремальных условиях. Те, кто „разинул варежку“, канули в небытие истории. Чехи с их уникальной приспособляемостью оказались жизнеспособнее, чем, скажем, славянские племена, проживавшие на территории сегодняшней Восточной Германии – в Мекленбурге и Померании. Все они проявили приниципиальное свободолюбие, за которое экзистенциально поплатились, будучи либо безжалостно истреблены, либо поглощены и германизированы.

Древо с пышной кроной

Разумеется, сложно было бы предположить, что в те суровые времена, когда постепенно, в крови, слезах и поте, формировались контуры сегодняшних европейских государств, могли возникать идеи о будущем идеальном и справедливом устроении жизни на континенте, когда права малых и слабых были бы защищены перед лицом непомерных аппетитов больших и сильных. Речь могла лишь идти о том, чтобы найти выгодного покровителя, который бы удовлетворился более-менее щадящими отношениями с вассалом. Исторически сложилось, что поиск подобных сюзеренов велся в основном на западе, а не на востоке континента. Напротив, именно с востока чехам на ранних стадиях государственности грозила наибольшая опасность (например, аварские набеги 7-го века, венгерские вылазки или татаро-монгольское нашествие в веке 11-м). На западе же Европы постоянно (особенно начиная с 8-9-го веков и деятельности Карла Великого) делались попытки консолидировать в одно могучее целое земли и государства, взошедшие из культурно-цивилизационных посевов Римской империи.
В конце концов, знамя римских императоров подхватили немецкие короли. Альтернативы их способности к государственной организации и созданию мощной наднациональной империи в средневековой Центральной Европе не было. В начале прошлого тысячелетия именно их усилиями здесь было выращено уникальное „дерево“ Священной Римской империи немецкого народа. „Дерево“ — не символ. Посмотрев на карту этой империи эпохи ее расцвета (11-12-й века), увидим контуры, очень напоминающие дерево: корнями и стволом уходящее в Апеннинский полуостров, макушкой на севере достающее до Дании, с запада „обдуваемое“ ветрами французскими, а с востока – польскими, венгерскими да хорватскими. Лишь одна ветвь „на дубе том“ была славянской – чешская.

Равнение на Запад

Нельзя сказать, чтобы нахождение Чехии в составе Священной Римской империи было идеальным решением общественных и государственных проблем страны. Но идеальных решений в реальной жизни, наверное, не бывает. Не следует думать, что чешская элита в средние века спала и видела, как бы поскорее оказаться под командованием какой-нибудь более крупной и сильной иноземной элиты. „Сливки общества“ (в данном случае – высшая аристократия) всегда желают управлять народом с максимальной степенью самостоятельности, выжимая из него наибольшее количество пользы для себя. Но такую „роскошь“ могли себе позволить в Европе того времени лишь немногие. Чехи в их число не входили никогда.
Интересный, хотя и чисто теоретический вопрос, поставленный славянофилами: почему чехи в решающем 11-м веке, когда на востоке возвышалась Киевская Русь Ярослава Мудрого и Владимира Мономаха, потянулись все же к немцам, католичеству и Западу, а не к „нашим“? Скорее всего, для этого и предпосылок реальных не было. Кроме славянского родства, никаких более-менее сильных нитей притяжения к Киеву с его весьма туманными перспективами, отдаляющимся от Чехии православием и, как тут ни крути, более низким (или, в лучшем случае, равным) уровнем культуры не существовало. Запад был далеко не идеален, но альтернативы ему (с его богатейшими государственно-организационными, культурными и духовными традициями) для Чехии не существовало. Ее великие князья Пршемысловичи вскочили в „последний поезд на Рим“, полные надежд, с которыми всякий молодой и честолюбивый провинциал стремится попасть в мегаполис.

Не последняя среди сильнейших

{rokbox size=|350 450|}images/strana/eu/20090125.jpg{/rokbox}

На все в этой жизни можно смотреть, как минимум, с двух сторон. То, что кажется победой сегодня, может оказаться поражением завтра. И наоборот. Жизнь в Европе научила непритязательных чехов этим истинам, возможно, лучше многих. Почти тысячелетний период в жизни страны, когда она была, с точки зрения славянофильской историографии, „протекторатом“ франков эпохи Карла Великого, а затем — императоров Священной Римской империи германской нации и Австро-Венгрии, можно ведь рассматривать и с иных позиций. Например, так: Чехия была интегрирована в западную культуру, стала ее неотъемлемой частью. Да, немецко-католическое влияние на государство оказывалось. Но, в то же время, уникальная „демократическая“ организация Священной Римской империи позволила чехам сохранить необходимые атрибуты государственности и культурной самобытности, необходимые для выживания нации. Да, именно немецкие императоры сделали (с 1086 года) чешских князей богемскими королями. Но чешский вассалитет всегда был „с секретом“ — он позволял чехам чувствовать себя в империи далеко не последними людьми.
{mospagebreak}
Карл-европеизатор

Вершиной интеграционно-европейских усилий Чехии можно назвать эпоху короля Карла I Люксембургского (1346-78), которому одновременно (под именем Карла IV) удалось стать властителем всей Священной Римской империи. Что-либо подобное в истории России того времени было бы возможно, если бы, положим, московский князь Дмитрий Донской был избран… великим ханом Золотой Орды. Сын чешской королевны Элишки Пршемысловны, Карл IV, работая по совместительству императором, учредил в родной Праге архиепископат, основал знаменитый Карлов университет, а также сделал много других полезных вещей, которые были бы вряд ли возможны, опирайся государь лишь на местные возможности. Культ Карла в Чехии силен и сегодня; об этом великом деятеле с благодарностью вспоминают его земляки. Карл серьезно озаботился вопросами безопасности Чехии, улучшения коммуникаций, строительства таких монументальных объектов, как Пражский Град, кафедральный собор святого Вита, замок Карлштейн, пражский Карлов мост и много чего другого. Его старания по распространию виноделия, совершенствованию лесного и рыбного хозяйства, покровительству торговле и промышленности способствовали необыкновенному подъему экономического благосостояния страны. Карл также значительно расширил владения чешской короны.
Заботились о процветании Чехии и другие ее короли, а также государи всяческих более сильных и обширных держав, но выше Карла никто в этом плане не прыгнул. Может быть, в некоторой степени сравнения с ним заслуживает лишь король Йиржи из Подебрад (1458-71), вынашивавший идею всеевропейского христианского союза и сплочения Европы как „супергосударства“.

Наука думать, считать и работать

Нет нужды идеализировать (или, напротив, демонизировать) те или иные периоды в богатой на события и достаточно бурной истории Чехии, недо- или переоценивать тех или иных ее деятелей. Трудно также непредвзято рассудить, извлекли ли чехи все необходимые уроки из прошлого. Хочется думать, что они относятся к той части рода людского, которая все же кое-какие выводы по итогам пройденного пути делает, следуя модели цивилизационного поведения, которую принято называть рациональной. Смею утвреждать, что именно принадлежность к определенной части Европы сыграла роль в получении чехами данного генетического наследия. Когда говорят, что известные педанты-немцы в немалой степени научили чехов планированию, организации и систематическому труду, в этом есть серьезная доля истины. Но правдой является и то, что чешско-славянская креативность и талантливость также пришлись ко двору как в старой, так и в новой Европе.

„Соединенные Штаты Европы“ и „птица-Чехословакия“

Строительству последней многие годы мешало стремление к гегемонии со стороны разных государств. Испания, Франция, Великобритания, Германия, Россия в разные эпохи пытались стать хозяевами на одном из самых аппетитных и, несомненно, самом цивилизованном континенте мира. Европа веками была раздираема на части кровавыми национальными противоречиями. Малые народы вроде чешского больше всего страдали от драк между „панами“. А потому всегда были сторонниками установления на континенте системы взаимоотношений, которая бы гарантировала мир, законность, равноправие и прогрессивное развитие. После того, как за океаном возникли США, идея эта в конце 19-го века приобрела очертания „Соединенных Штатов Европы“. Но идеалистов, считавших, что осуществление плана уже не за горами, скоро Старый Свет перекует мечи на орала и забудет прежние распри, ждало горькое разочарование в виде первой половины века 20-го, двух мировых „горячих“ войн и последующей войны „холодной“. Воспарившую было на 20 лет (1918-38) на крыльях независимости птицу-Чехию (Чехословакию) ждало падение оземь после Мюнхенского сговора (1938), заключение в нацистскую клетку (1939-45), помещение на коммунистическую птицефабрику (1948-89) с неудачной промежуточной попыткой снова вспорхнуть и показать миру „социализм с человеческим лицом“ (1968).

„Доктрина Шумана“, „Белая книга“ и „Шенген“

Казалось бы, после столь печальных опытов Европа вряд ли скоро отважится на новые эксперименты. И недоверие между государствами, посеянное столь невиданными по масштабу конфликтами, будет настолько велико, что создать жизнеспособный „юнионистский“ проект на ее просторах не удастся. Скептики говорили, что сильная Европа не нужна ни США, ни СССР, а потому все подобные идеи – не более, чем утопия. Но Западная Европа собралась-таки с духом, преодолев послевоенные невзгоды и потрясения. Возобладала простая и прагматичная идея европейской интеграции ради обеспечения мира и безопасности на континенте. Европейцы решили, что эти ценности обеспечит лишь международное сотрудничество.

Спустя 5 лет после окончания второй мировой, 9 мая 1950 года, министр иностранных дел Франции Роберт Шуман предложил проект объединенной Европы. Коммунистические режимы (к числу которых принадлежала и Чехословакия) с плохо скрываемым раздражением назвали документ „доктриной Шумана“. Мол, яйца выеденного эта „филькина грамота“ не стоит. Но европейцы с присущей Западу деловитостью и обстоятельностью принялись договариваться между собой — по каждому вопросу. конкретно и до малейших деталей. Так возникли Европейские сообщества: угля и стали (1952), экономическое и по атомной энергии (оба — в 1958). Договор 1967 года объединил их руководящие органы  и бюджеты в единое целое.
В 1985 году Европейское сообщество приняло документ под названием „Белая книга“, содержащий перечень мероприятий по завершению формирования внутреннего рынка ЕС к 1992 году. „Белая книга“ прощупывала почву для будущих переговоров о Совместном едином европейском акте. Этот документ, в свою очередь (наряду с Шенгенским договором о свободном перемещении лиц), создал основу для дальнейших интеграционных процессов в Европе.

Синее знамя с желтыми звездами

{rokbox size=|600 450|}images/strana/eu/gussss.jpg{/rokbox}

За последние 20 лет Европе удалось достичь впечатляющих успехов, причем многие специалисты утверждают, что их основу заложило именно создание и укрепление уникального межгосударственного объединения – Евросоюза.

Основным принципом его (пока еще во многом тяжелой, со скрипом, но уже достаточно эффективной) работы стало делегирование европейским институтам полномочий, ранее бывших в компетенции стран-членов ЕС. Главные евроинституты представляют собой мощный „треугольник“ — Совет Евросоюза, Еврокомиссия и Европарламент. Скептики иногда говорят, что в такой „империи“ зачастую левая рука не знает, что делает правая, но европейцы со свойственной им прилежностью работают над дальнейшим совершенствованием координации движений и четким распределением полномочий.
Совет Евросоюза (СЕС) — институт принятия решений; он представляет интересы стран-членов на европейском уровне. СЕС — самый влиятельный орган ЕС. Он состоит из министров правительств отдельных стран. Каждые полгода им по очереди руководят разные страны ЕС. Еврокомиссия защищает интересы ЕС как единого целого, поэтому 27 ее комиссаров не имеют права заботиться об интересах отдельных стран. ЕК может инициировать проекты законов и следить за исполнением принятых договоров; она разрабатывает проекты бюджета ЕС и контролирует его исполнение. Европарламент утверждает состав Еврокомиссии и имеет право контролировать ее деятельность, участвует в разработке законов, одобряет международные договоры и решения по принятию новых членов ЕС. Также велики полномочия ЕП в области совместного бюджета ЕС. В соответствии с Договором в Ницце, в 2009 году в ЕП будут избраны 736  депутатов (в предыдущем составе их было 785).
{mospagebreak}
Запись в „подготовишки“

В этот-то аппетитный союз преуспевающих государств Чехия и навострила лыжи после того, как в 1989 году перестала строить „развитой социализм“. Поворотившись к Брюсселю лицом, она оценила „творение Шумана“ с плохо скрываемым восхищением. Конечно же, Чехия хотела жить, как ее соседки – Германия и Австрия. Еще бы! Ведь демократическая Чехословакия до второй мировой была одним из самых развитых промышленных государств мира. Членом Совета Европы страна стала уже в 1991 году. Но в „подготовительный класс ЕС“ пошла лишь в октябре 1993-го, подписав в Брюсселе «Ассоциативный договор». В марте 1997-го Евросоюз предложил ЧР начать переговоры о присоединении к ЕС.

„Кровопийцы“ из Брюсселя

Эти переговоры стоили чехам большого количества „крови“. Приходилось ломать старые стереотипы, менталитет, законодательство и многое другое, что по своим параметрам Евросоюзу не подходило. А тот с каждым годом находил все новые и новые изъяны в чешской политике, экономике и юстиции, отодвигая момент приема страны в ЕС все дальше и дальше. Кульминационно-трудным переговорным годом был 2002-й. Еврокомиссия „зверствовала“, осыпая Чехию дождем требований: принять антидискриминационный закон, модернизировать систему трудоустройства, претворить в жизнь директиву ЕС о планах соцобеспечения работников, ввести единый „потолок“ пенсионного возраста для женщин и мужчин, полностью перейти на  евросистему законов об охране труда и здоровья…
Комиссии не нравилось решительно все: чешская дискриминация в вопросах вероисповедания, убеждений, сексуальной ориентации, состояния здоровья, а особенно — отсутствие равных прав и возможностей для чешских цыган. Еще в сентябре 2002-го ЕК констатировала, что для вступления в ЕС Чехии не хватает 30 „еврозаконов“. Немало копий было сломано и в спорах о безопасности чешской АЭС в Темелине, так называемых „декретах Бенеша“, коррупции и судебной системе.

Зов „цивилизованной“ глубинки

{rokbox size=|675 450|}images/strana/eu/img_4480.jpg{/rokbox}

Одновременно же „брюссельским жадинам“ не давали покоя и настырные чехи, требовавшие солидной экономической помощи, чтобы подтянуть страну до высоких европейских стандартов.  Стремясь получить от Европы максимум помощи, чехи по славянской привычке усиленно прибеднялись, рисуя Брюсселю картины „провинциального запустения“. Мол, например, в чешской деревне более 15% домов – в заброшенном состоянии, в 60% деревень нет школы, медпункта и нормального транспортного сообщения. Оказалось, что во вполне цивилизованной Чехии почти 5000 населенных пунктов с населением до 10 тысяч человек не имели канализации и системы очистки сточных вод.

Ряды евроскептиков и „Копенгагенская битва“

Проблемные и долгие переговоры породили в Чехии серьезное движение против вступления в ЕС. Особенно активно отстаивала „антиевропейские“ взгляды компартия; она открыто заявляла, что противится вступлению страны в ЕС. Значительным было и число евроскептиков из рядов иных политических партий. Идеологи движения говорили, что вхождение в ЕС принесет больше проблем и минусов, чем плюсов и прогресса. В августе 2001 года вступления в Евросоюз хотели всего лишь 40% чехов. Среди противников интеграции преобладало мнение: «Да зачем нам этот Евросоюз, если у нас повысятся цены, а мы при этом даже не сможем заработать хорошие деньги за рубежом?» Имелись в виду страны типа Германии и Австрии, которые настояли на введении переходного периода, в течение которого чехам будет запрещено работать на их территории.
Евроскептическое лобби было хорошим фоном для переговоров с ЕС. Чехи декларировали: мы бедные, нам нужно помогать; самый низкий уровень предполагаемых дотаций из казны ЕС для Чехии (€69 на душу населения) есть дискриминация. И добились-таки своего. На саммите в Копенгагене Чехии увеличили бюджетные компенсации до €87 миллионов на период с 2004 по 2006 год. Положительного результата удалось добиться и в вопросе дотаций сельскому хозяйству.

Восточная „волна“

В апреле 2003 года Европарламент проголосовал за принятие в ЕС десяти новых членов. Чехию тоже взяли на „европароход“, хотя она и получила меньше всего голосов из всех десяти стран-новичков: из 565 европейских депутатов «за» проголосовало 489.
А в мае 2004-го Чехия наконец-то стала полноправным членом ЕС. Вместе с чехами к „большой Европе“ присоединились: Эстония, Кипр, Литва, Латвия, Венгрия, Мальта, Польша, Словакия и Словения. Продвижение Евросоюза на восток продолжилось в 2007 году, когда по шестому „призыву в ЕС“ были „мобилизованы“ Болгария и Румыния.

Миллиарды из Брюсселя

Среди доводов, которые вели Чехию ко вступлению в ЕС, немаловажную роль играла и финансовая составляющая. В  период с  2007 по 2013 год Прага будет ежегодно получать из Брюсселя более 100 миллиардов чешских крон. Даже с учетом того, что Чехия обязана регулярно переводить в бюджет Евросоюза немаленькие взносы, получается, что в чешской экономике останется много денег сверх того, на что жители страны могли бы рассчитывать, если бы их страна не являлась членом ЕС. Всего Брюссель пообещал Чехии €26,69 миллиарда. Однако евро дешевеет, говорят экономисты, надо бы поспешать с его получением. Еще не так давно указанная сумма при конвертации в старую добрую чешскую крону давала результат аж в 752,7 миллиарда, а на конец апреля 2009-го съежилась до размеров 716,6 миллиарда.
Тем не менее, деньжищи — все равно неслабые. Однако заполучить их из фондов ЕС не так просто. Чтобы наладить их успешное перетекание из брюссельских закромов в чешские, Прага должна дополнительно раскошелиться на сумму почти 133 миллиарда крон из национальных источников, чтобы софинансировать проекты, на которые европейские фонды выделяют денежки: Евросоюз готов оплачивать расходы по таким проектам максимум до 85%.
{mospagebreak}
Полгода – у руля „империи“

С 1 января 2009 года Чехия приняла на себя обязательства страны-председателя ЕС, полугодового координатора всей деятельности союза 27 государств. Чехия стала во главе ЕС вторым (после Словении) постсоциалистическим новичком. Для Чехии новая роль явилась большим вызовом. Уже в конце предыдущего, французского председательства западные СМИ засомневались, совладает ли Прага с тяжелой председательской задачей. Которая усугублена сложной экономической и политической ситуацией в мире. Иными словами, ЕС и в гораздо менее трудной обстановке руководить сложно, а тут еще руководитель – новичок, да и весовые категории Чехии с авторитетом Германии, Франции или Великобритании не сравнить.
Сомнения у тех, кому чешское председательство-2009 казалось опасным для судеб ЕС, вызвали, например, взгляды президента Вацлава Клауса, известного евроскептика. Слабой виделась и позиция премьер-министра Мирека Тополанека, который в деле руководства ЕС не смог опереться на поддержку оппозиции. Его кабинет (так и не договорившись с противниками в парламенте о сотрудничестве на время, пока правительство будет рулить Европой) пал жертвой вотума недоверия в конце марта.

„Маленькая и малозначительная“

Имидж „непостоянных и колеблющихся“ лишил чехов популярности в брюссельских кулуарах. Аргументами „за“ возможное фиаско чешского председательства, были: политическая нестабильность, сомнения в компетентности Чехии, чешский евроскептицизм, низкая инициативность в решении экономического кризиса, а также то, что Чехия – маленькая и малозначительная страна.
Но чехи, ведомые благоразумным девизом „Не боги горшки обжигают“, рьяно взялись за дело. Местом для ведения переговоров и совещаний (на полгода их было запланировано 3000!) были определены, наряду с Брюсселем, Прага и чешские регионы, которые правительство хотело с гордостью продемонстрировать 30 тысячам европейских дипломатов, политиков и чиновников. На подготовку председательства было выделено 3,3 миллиарда чешских крон, а на  „евроработы“ „мобилизовали“ 1500 чиновников.

Свинина с кнедликами и „русский капитал“

В отличие от словенцев (которые на полгода „заперли“ еврочиновников в столичном конгресс-центре; брюссельцы, привыкшие к разнообразию и роскоши, там взвыли от скуки), чехи решили показать „заморским гостям“ все, чем богата земля чешская. Причем не только прекрасный замок Глубока-над-Влтавой, но и литомнержицкий Дом культуры времен коммунистического президента Густава Гусака.
Идею организовать встречу министров транспорта стран ЕС в Литомнержице подал бывший чешский вице-премьер по евроделам Александр Вондра. Здесь находится центр избирательного округа, в котором сей джентльмен в 2006 году выиграл выборы в Сенат. Вондра говорит, что Чешский центральный горный массив, в этих краях раскинувшийся, напоминает итальянскую Тоскану. Для жен евроминистров чехи запланировали путешествие на корабле по живописной долине реки Лабе, которая называется совершенно по-европейски – Porta Bohemica. Ужин подавался в замке Либоховице, а на обед чешские хозяева водили министров в ресторан отеля Salva Guarda.
Моравский курорт Лугачовице в межсезонье – мертвое место. Однако гости январского заседания министров по труду и социальным вопросам, очевидно, тут не скучали: побывали на моравском народном гулянии, отведав произведения национальной кухни с неизменным блюдом „кнедлики-свинина-кислая капуста“, посетили Злин, Велеград и сканзен в Рожнове-под-Радгоштем; короче говоря, отдохнули по полной программе. Трудно сказать, какое впечатление на европейских министров местного развития произвел осмотр чешских достопримечательностей курорта Марианскэ Лазне (в апреле здесь собрались министры местного развития ЕС), который уже давно не является чешским, поскольку находится в руках российского капитала. Но нареканий не поступало.

Конгресс-центр для Обамы

Главные евромероприятия вне Брюсселя, разумеется, проходили в Праге. В апреле сюда удалось заманить даже президента Америки Барака Обаму и руководителей стран ЕС — на саммит ЕС-США. Для рабочих совещаний правительство арендовало этаж в Конгресс-центре. Для мероприятий покрупнее (например, для майского заседания министров иностранных дел ЕС и их коллег из Южной Америки) будет задействовано все здание. В столицу Чехии на саммиты приезжали и приезжают министры ЕС: (январь) юстиции (январь), обороны и образования (март), финансов (апрель),  промышленности (май) и окружающей среды (июнь).
Помимо столицы, еврогостей принимают такие крупные города, как Брно (в мае здесь заседают министры сельского хозяйства; „городской голова“ собирается пригласить гостей на торжественный ужин в Августинское аббатство) и Острава (в январе в центре Моравско-Силезского края прошла евроконференция по вопросам рынка электроэнергии).

Малый, но сильный калибр

{rokbox size=|579 450|}images/strana/eu/topol.jpg{/rokbox}

Еще три городка масштабом поменьше также приобщились к председательству. Глубока-над-Влтавой в марте принимала евроминистров иностранных дел. Пикантности встрече добавило то, что гостей в ныне принадлежащем государству замке приветствовал тогдашний глава чешского МИДа Карел Шварценберг; между тем, шедевр архитектуры до национализации принадлежал глубокской ветви Шварценбергов, и сегодня за право им владеть сражается в судах Альжбета Пецольд, двоюродная сестрица „князя Карела“.
Градец Кралове ввиду апрельской конференции „Интернет в системе госуправления“ посетили высшие министерские чиновники стран ЕС. А в Литомышле в конце июня Чехия торжественно передаст председательские полномочия по Евросоюзу Швеции.

Что могут „еврогномы“?

Ожидалось, что чехи за время председательства способны существенно помочь прозападным странам Восточной Европы, прежде всего – Украине. Одновременно Чехия была полна решимости ограничить энергетическую зависимость ЕС от России. Чешский премьер Тополанек хотел настоять на строительстве газопровода „Набукко“ (из Средней Азии в Европу, в обход России), разобраться с чересчур разбухшей аграрной политикой ЕС, а также организовать два спецсаммита Евросоюза: с Израилем и Палестиной.
Но жизнь скорректировала планы. Кабинет Тополанека вынужден был гасить сиюминутные политико-экономические пожары, да и оппозиция возможности правительства весьма ограничила. Когда в апреле министры принялись паковать чемоданы, чтобы в первой половине мая передать жезл председательства в ЕС правительству временному, во главе с шефом Чешского статистического бюро Яном Фишером, было самое время подвести промежуточные итоги „царствования“ ЧР в ЕС.

Несчастье помогло

Чехам парадоксально помог… экономический кризис. Используя его, удалось взять европремьеров „за горло“ и добиться решений, которые годами откладывались „до лучших времен“. Чехи снизили в ЕС НДС, хотя по этому вопросу долгие годы не могли договориться; например, для Германии снижение НДС – большая проблема, ведь именно этот налог составляет немалую часть ее бюджетных доходов. Чехи убедили всех  в том, что это – путь к более дешевым услугам и увеличению фронта работ для сферы сервиса.
„При чехах“ решено расширить количество периферийных территорий, покрытых сигналом для пользования Интернетом — на весеннем саммите ЕС на эти цели был выделен примерно миллиард евро. „Благодаря“ возникшему газовому напряжению между Россией и Украиной, принято решение создать новые подземные газохранилища, в том числе – в Чехии. Дотации используют несколько чешских газодистрибьюторских компаний, например, RWE или KKCG. Евросоюз также дал „добро“ на создание „фонда последней надежды“ для стран ЕС, находящихся на грани банкротства, одобрил проект 'Восточного партнерства“, согласился участвовать в увеличении основного капитала МВФ. Додавил-таки Тополанек и выделение средств для строительства „Набукко“.

На пару со „святым Патриком“

Есть и еще один камень преткновения, сдвинув который, чехи сделают символический шаг навстречу „большой Европе“. Это Лиссабонский  договор, который должен заменить „похороненную“ в 2005 году Евроконституцию.
Он вызывает в Чехии неоднозначную реакцию. Особенно после того, как в прошлом году ирландцы в референдуме сказали лиссабонскому документу „нет“. Остро стоит этот вопрос и в Чехии, которая фактически на пару с Ирландией (в Польше и Германии его еще не подписали президенты) осталась эдаким „евроизгоем“. Наиболее ярым противником „лиссабона“ считается президент Вацлав Клаус, а также группа его сторонников из правой Гражданско-демократической партии (ГДП), например, мэр Праги Павел Бэм. Напротив, сторонники одобрения чешским парламентом лиссабонского документа (например, главы крупнейших партий – ГДП (Мирек Тополанек) и социал-демократической (Йиржи Пароубек)) говорят, что ЕС без него невозможно далее расширять, ЕС требуются новые правила, а „лиссабон“ усилит позицию ЕС в мире.
Конституционный суд Чехии по просьбе ряда сенаторов рассмотрел Лиссабонский договор на предмет соответствия основному закону Чехии. Судьи отвергли попытку правых политиков договор потопить, заявив, что в нем остается право Чехии на выход из ЕС. „Это – бесспорное подтверждение сохраняющегося суверенитета стран-членов ЕС,“- заявил судья Войен Гюттлер. Подтверждает этот тезис пример датского „доминиона“ Гренландии, которая из ЕС вышла в 1985 году после референдума (52% жителей проголосовали за отделение).

Общие знаменатели

„Европейский союз, к сожалению, заражен французским централизмом, который пробивает себе дорогу с немецкой аккуратностью и основательностью,“- откровенничает бывший министр иностранных дел Чехии Карел Шварценберг. В словах старого князя есть сермяга. Страны ЕС по-прежнему достаточно сильно заботятся о национальных интересах, и им порой очень сложно прийти к общему знаменателю. В этом всегда таилось слабое место „евроимперии“. Будем надеяться, что трещина не перерастет в большую пробоину, которая пускала на дно государственные корабли с гораздо более обширной историей и традициями, чем у Евросоюза. Главное – чтобы „великаны“ не забывали об интересах „гномов“. Пока это получается: 1 июля 10-миллионная Чехия передает бразды правления в полумиллиардном ЕС 9-миллионной Швеции.

Поделитесь со своими близкими!

Подпишитесь на нашу еженедельную email рассылку!