Богемское «всё» с французским прононсом

psaci-stroj

Чехи, как и каждый мало-мальски уважающий себя народ, желают, чтобы в интеллектуально-художественной сфере человеческой деятельности их национальные интересы представляли (используя ленинскую дефиницию) преимущественно «глыбы да человечищи». Как говорится, чтобы было в наличии «наше всё» и «незаходящее солнце местной поэзии». И в этом их желании нет ничего противоестественного, никакой излишней гигантомании. Что же зазорного в стремлении располагать ежели в живописи — так чтобы был под рукой свой Боттичелли, Рембрандт, Рубенс или хотя бы, в крайнем случае, Сальвадор Дали. А по части литературы — чтобы имелся в ассортименте гений никак масштабом не меньше, чем Шекспир, Петрарка, Сервантес либо на худой конец Толстой. Но, как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро Олимп формируется. Вот как раз по поводу изящной (и не очень) словесности у чехов изначально возникают определённые экзистенциальные проблемы. То есть, понятно, что самый знаменитый чешский писатель — как ни крути, но Ярослав Гашек, чьего яркого, сочно выписанного и самобытного бравого солдата Швейка знает, наверное, весь мир. Да вот беда — чехи Гашека за этого самого Швейка, мягко говоря, недолюбливают. Мол, создав этого героя, писатель походя нарисовал злую карикатуру на национальный чешский характер, победоносно шагающий по жизни, следуя многотрудным путём наименьшего сопротивления. Этого чехи Гашеку никогда не простят. Кто ещё в кандидатах на пост главного чешского литератора? Ну, конечно, Карел Чапек и нобелевский лауреат Ярослав Сайферт. Оба они, безусловно, находятся в местном литературном Пантеоне, причём как в прямом, так и в переносном смысле. Однако хотелось бы оперировать фамилией какого-либо живущего классика, который символизирует связь времён, поколений и традиций. И тут стрелка компаса указует на одно-единственное имя — знаменитого на весь мир 82-летнего Милана Кундеру, одного из наиболее известных, читаемых и интересных авторов современности, чьи книги переводятся на многие языки и продаются колоссальными тиражами. И это — непреложный факт, хотя чехи, эти «смеющиеся бестии» и профессиональные плебеи, частенько подшучивают над тем, что фамилия их «глыбы и человечища» есть фактически вульгарное обозначение женского полового органа на местном «арго»…

Одна, но пламенная страсть

«Я родился первого апреля. Это имеет метафизическое значение,» сказал как-то Кундера. В этой мысли есть своя соль. Ему удалось одурачить, обвести вокруг пальца всех, кто на разных стадиях развития его творчества пытался совать «локомотиву Милану» палки в колёса или сыпать песок в его тормозные колодки. А теперь — где они и где он? Они — образно говоря, по уши в дерьме, а он — как минимум, на околоземной орбите, недосягаемый небожитель, да и только. К этому расположению собственных звёзд Кундера неотступно стремился всю жизнь. Выбрал цель — и долбил её с тем же вдохновенным остервенением, с которым американские бомбардировщики в годы его юности разделывали под орех стратегические цели на территории родного кундеровского Протектората Богемии и Моравии. Надо сказать, что головокружительное и обжигающее дыхание собственного таланта Кундера почувствовал ещё в подростковые годы. В юности мечтал стать художником, ещё больше — скульптором. Впрочем, его нынешние читатели не имеют представления об этой стороне его серьёзной художественной работы: Кундера редко выставляет свои картины, но зато оформляет немалое количество театральных представлений. Юность его была знаменательна ещё и тем, что Кундера сочинил ряд музыкальных вариаций, которые вместе с «незрелым творчеством» канули в Лету.

kundera-book

А всё почему? Откуда эти разносторонность и многогранность? Да потому, что генетика, друзья мои, генетика! Происходит-то он из весьма интеллигентной семьи: в момент, когда Mилaн Кундера появился на свет в 1930 году в Брно, его отец, Лудвик Кундера, уже был выдающимся пианистом, музыковедом и ректором JAMU (Академии музыкальных искусств имени Яначека). Старший же брат Милана, Лудвик, впоследствии стал писателем и переводчиком. В молодости «Миланэк» учился игре на фортепиано, а после войны подрабатывал не только разнорабочим, но и джазовым музыкантом. Учился он в гимназии в Брно (тогда же, кстати, начал писать стихи), которую окончил в 1948 году. В том же году поступил на философский факультет Карлова университета, где изучал музыковедение, кино, литературоведение и эстетику, однако по окончании двух семестров перешёл на FAMU (кинофакультет Пражской академии музыкальных искусств), где с самого начала занялся кинорежиссурой и сценаристикой. В 1950 году прервал обучение по политическим причинам, однако всё-таки закончил его в 1952 году. И — писал, писал, писал…

Прозаик в Чехии — крупнее, чем прозаик

В 1953-м он опубликовал первую книгу — и до середины 50-х занимался переводами, эссе, драматургией, причём на ниве всего этого весьма преуспел. Отличались ли его первые изданные книги (содержащие и стихи про «строителей коммунизма») от окружающей продукции того времени? Было ли уже тогда понятно, что они написаны рукой иного человека, в котором дремал будущий большой романист? Специалисты говорят, что уже в ранней его поэзии, в сборниках «Человек, широкий сад» и «Последний май» содержится большинство его крупных мотивов и тем (хотя и освещённых согласно требованиям сталинской эпохи). С другой стороны, никакого большого таланта там ещё не было видно: если и было в этом риторическом стихосложении некое дремлющее романическое начало, то его сегодня видать лишь задним числом.

Не подлежит сомнению, что Mилaн Кундера принадлежал к числу важных персон официальной литературы в эпоху сталинизма. Он — из поколения, которое вступило в художественную жизнь страны вскоре после того, как коммунисты захватили власть. Это поколение воспользовалось шансом сделать карьеру, поскольку заняло места, освободившиеся после изгнания некоммунистов из культуры. Но этого Кундере было явно мало. С 1956 года он постепенно стал вырастать в значительного деятеля, олицетворявшего стремления либерализировать культурные отношения с реформно-коммунистических позиций. Особенно он прогремел в стране после выхода в свет цикла новелл «Смешные любови», написанных и опубликованных с 1958 по 1968 годы. Настоящим же авторским успехом писатель насладился в 1967 году, когда читатели ознакомились с его первом романом «Шутка» (1967), где речь шла о положении чешской интеллигенции в условиях социалистической действительности. Роман стал частью золотого фонда чешской прозы.

milan-kundera-1

В том же памятном году он выступил на IV съезде Союза чехословацких писателей с острым докладом, в котором осудил попытку запретить фильмы режиссёра Веры Хитиловой, а также обвинил официальную культурную политику в варварстве. На съезде впервые открыто прозвучали призывы к демократизации общественной и политической жизни страны; по ЧССР побежала цепная реакция, приведшая к так называемой «Пражской весне». Тут-то Кундера особенно «распоясался», а после ввода советских войск в Чехословакию в августе 1968-го и вовсе участвовал в ряде демонстраций и собраний протеста, за что был лишён возможности преподавать, а его книги изъяли из всех библиотек Чехословакии. После поражения «Пражской весны» писатель своей статьёй в еженедельнике «Listy» открыл дискуссию об участи чешского народа, которая продолжилась в журналах «Plamen» и «Host do domu»; в ней принял участие и будущий диссидент-президент Вацлав Гавел. Между ним и Кундерой развернулась большая и острая полемика о судьбах родины. Которая последнему, видимо, изрядно набила оскомину. Во всяком случае, с тех пор Кундера (не считая единственного исключения — эссе «Похищение Европы» в эмигрантском журнале «150 000 слов») перестал высказываться по политическим вопросам.

В 1970 году по обвинению в соучастии в революционных событиях ему запретили публиковаться. Тогда же Кундера закончил второй роман «Жизнь не здесь», в гротескно-сюрреалистической форме повествующий о кризисе личности и творческой деградации поэта в условиях формирования социалистической Чехословакии. Главный герой романа — молодой поэт Яромил — эволюционирует от сюрреализма в духе Анри Бретона к социалистическому реализму. Роман был издан лишь в 1973 году, да и то – в Париже. Третий по счёту (и последний, написанный до эмиграции) роман писателя — «Вальс на прощание» (1971) — изящное повествование о пребывании нескольких героев в курортном городке. «Вальс» был первым романом Кундеры, посвящённым прежде всего интимной, сексуальной тематике. На этой приятной ноте он и решил эмигрировать из страны, изрядно хлопнув при этом дверью.

Полностью статью можно прочесть в журнале ЧЕХИЯ-панорама №37/2012

Поделитесь со своими близкими!

Подпишитесь на нашу еженедельную email рассылку!

PharmMark.Ru - Фармацевтические сайты, создание, продвижение, SEO