Линии строгости и справедливости

„Генеральный чистильщик-пурист“

На пути современной архитектуры имя её классика Адольфа Лооса давно уже звучит как обозначение исторической вехи. Его творческий путь начался с расцветом модерна и закончился на пике функционализма, программные лозунги которого едва ли могли восторжествовать без той ожесточённой борьбы против „красивости“, которую провел Лоос. По признанию такого мэтра пришедшего на смену модерну архитектурного модернизма, как Ле Корбюзье (1887-1965), с появлением Лооса «кончился сентиментальный период… Лоос вычистил под нашими ногами почву, и это было генеральной чисткой — тщательной и философски логичной». Имя Лооса связано с борьбой против бессмысленного украшательства в искусстве. Эта борьба стала лейтмотивом всего его творчества. До конца своих дней Лоос истово проповедовал – как в теории, так и на практике — идею очищения искусства, теорию архитектонического пуризма.

Muller villa

Его девизом стало собственное же меткое изречение: “Функция определяет форму”. На том, как говорится, стоим, умрём, но из зодчества все эти бестолковые модерновые „рюшечки“ да „фенечки“ повыметем. И ведь повымел, ещё как повымел… То, как беспощадно прошлась беспощадная метла твердокаменного пуриста Лооса по всем атавизмам ненужного декора, могли бы нам подтвердить не только Ле Корбюзье, но и такие гиганты, как Миэс ван дер Роэ или Вальтер Гропиус. Лоос выступал за рациональное начало в архитектуре; все, что не несло функциональную роль, представлялось ему излишним. Его труды повлияли на мировоззрение четверки ведущих мастеров XX века, в которую, помимо вышеупомянутых гигантов, входил ещё и Фрэнк Ллойд Райт.

Для чехов же самым главным козырным фактом является то, что Лоос, наряду с такими местными монстрами крупных и мелких форм, как Леопольд Бауэр, Йозеф Мария Ольбрих и Йозеф Гоффманн, принадлежит к числу выдающихся уроженцев Моравии и Силезии, оказавших мощное влияние на европейскую архитектуру.

„Дух ручных ремёсел“

Будущий сотрясатель основ архитектуры родился 10 декабря 1870 года в столице Моравии – городе Брно (который тогда назывался на немецкий лад Брюнном). Маленький Дольфи пришёл на свет в семье резчика по камню (которого в российских источниках иногда ошибочно обзывают каменотёсом, то есть, простым рабочим, обтесывающим камень для построек). В чешской литературе Лооса-старшего именуют даже целым „камнескульптором“ (папа владел мастерской), а супруга его была мелкопоместной дворянкой. Родной дом Лоосов стоял на сегодняшней Коуницовой улице, где нынче расположился отель Continental. В семье было еще двое детей.

Под влиянием отца Адольф с детства «всосал дух всех ручных ремесел». Он всегда стремился в мастерскую отца, где видел много для себя интересного. Но вскоре Адольфа отправили в школу, где всё выглядело гораздо менее привлекательно, нежели в мастерской. Когда мальчику исполнилось десять лет, батюшка внезапно умер. Мастерской стала управлять мать, женщина суровая и энергичная, требовавшая от детей беспрекословного повиновения. Эти элементы семейно-солдафонской муштры породили у сына непонимание „маман“, а со временем — даже искреннюю ненависть к ней.

Американские „каникулы“

После смерти отца он окончил гимназию монастыря бенедиктинцев в Мельке-на-Дунае и отправился в Рейхенберг (ныне – чешский город Либерец), где поступил в Государственную художественно-промышленную школу по классу архитектуры. Отслужив в 1889 году срочную в австрийской армии, Адольф уехал в Вену, где в 1890-м поступил в Технический институт Дрездена. Причём — вопреки желанию матери, которая хотела, чтобы Адольф взял на себя руководство отцовской мастерской. Но он чувствовал в себе силы совершить нечто большее, нежели заправлять провинциальной камнерезной мастерской; чтобы настоять на самостоятельном решении, ему пришлось выдержать жестокую борьбу с матушкой. Победило, как легко догадаться, молодое задорное упрямство. В Дрездене он совершенствовался в архитектурных премудростях под руководством профессора Вейсбаха.

Закончил ли Лоос саксонский колледж (1890-93) или нет – в этом источники путаются. Как бы то ни было, в 1893-м Лоос с трудом уломал маму, чтобы она дала согласие на его „романтическое путешествие“ в Северную Америку, где в Филадельфии жил его дядя, часовой мастер. Но тут уж терпение фрау Лоос окончательно лопнуло, и она взяла с Адольфа расписку, подтверждающую, что он никогда не станет претендовать на мастерскую отца и на наследство. Америка манила столь мощно, что молодой человек охотно согласился и на эти драконовские условия. Лоосу не терпелось увидеть чикагскую Всемирную выставку.

Foto de Adolf Loos

Пребывание Адольфа Лооса в Америке в 1893-96 годах связано с посещением не только Филадельфии и Чикаго, но также Нью-Йорка и Сент-Луиса. Деньги у него кончились довольно быстро, он не хотел обременять американских родственников и зарабатывал себе на хлеб тем, чем обычно занимается в США заморский турист: мыл посуду в баре, не гнушался работой паркетчика или каменщика на стройке. Он жил впроголодь, но был счастлив и жадно впитывал впечатления о жизни незнакомой страны. Он был очарован инновационной эффективностью американских промышленных зданий, одежды и домашней обстановки. Лоос внимательно изучал, как строят в Америке; особенно его потрясли работы чикагского архитектора Луиса Салливена (чьё влияние, наряду с впечатлением от проектов и теоретических работ австрийца Отто Вагнера, Лоос несоменно испытал). Впрочем, он никогда не стремился впоследствии слепо подражать кумирам, хотя и восхищался, скажем, деловитостью и практичным подходом к делу, которые демонстрировали янки. Путешествие в Америку оказало большое влияние на развитие Лооса как архитектора.

Красная тряпка аскета-“тореадора“

В 1896 году Лоос вернулся в Вену. Первое время он работал сотрудником строительной фирмы Майредера, а в 1897 году основал собственную мастерскую. Одновременно он начал активно публиковать статьи по вопросам искусства и ремесла в ежедневной газете «Нойе Фрайе Прессе» и журнале Петера Альтенберга «Искусство». Лоос выступал за рациональное начало в архитектуре; все, что не несло функциональную роль, представлялось ему излишним. Привлекали его и простые геометрические формы.

Публицистическо-теоретическая деятельность (вкупе с началом проектирования по-революционному новых интерьеров квартир в доходных домах, где он проявил себя как незаурядный мастер малых архитектурных форм и обрёл известность), позволили Лоосу вскоре уверенно встать во главе здешнего модернистского движения.

Выступая против стиля модерн и его приверженности орнаментации, Адольф Лоос написал в 1908 году эссе «Орнамент и преступление», где выражал уверенность в том, что использование орнамента и декорации вообще — особенность примитивных племен, в развитом же обществе это — удел деклассированных элементов. Также ему принадлежит фраза «Функция определяет форму», которая стала впоследствие лозунгом модернистов. Его статьи по вопросам развития искусства и ремесла, написанные на рубеже веков, были в 20-х годах объединены в сборники под многозначительно-броскими названиями «Сказанное в пустоту» и «Вопреки».

Muller villa 01

Здесь нужно заметить, что Лоос появился в Вене в самый разгар борьбы модернистов во главе с Отто Вагнером против консерваторов. Молодой архитектор, очертя голову, бросился в эпицентр схватки и отважился с безумной храбростью… открыть войну на два фронта: как против историзма архитектуры Рингштрассе, так и против орнаментализма Сецессиона. Лоос первым увидел в сецессионизме показное фасадничество, «бутафорскую, чисто внешнюю декоративность», которая извращала функциональный метод модерна.

В 1899 году, прямо напротив здания Сецессиона в Вене Лоос построил кафе Museum, за свою необычную архитектурную форму получившее название «Кафе Нигилизм» На венский вкус в стиле модерн его аскетичный целевой стиль производил такое же впечатление, как красная тряпка – на испанского быка. Венцы нервно шутили: мол, архитекторам наподобие Лооса якобы не нужен карандаш, им достаточно иметь при себе ластик. Точно так же жители столицы империи из числа современников не оценили по достоинству и многие другие творения Лооса. Например, знаменитый торговый дом „Голдман и Салаш“ (1911) на площади святого Михаила, чей голый фасад возвышается прямо напротив великолепного входа в Хофбург, прозвали „зерновым бункером“ (с намёком на размещение окон), а террасный дом Шой (1913) прямолинейные венцы и вовсе приравнивали к алжирским лачугам.

В 1903 году Лоос стал членом объединения «Венские Мастерские», однако возобладавший там декоративизм вызвал в нём резко отрицательную реакцию и привёл к его скорому уходу из мастерских. Он пошёл своим путём.

Полную версию статьи можно прочесть в журнале ЧЕХИЯ-панорама № 31 (2) — 2011

Поделитесь со своими близкими!

Подпишитесь на нашу еженедельную email рассылку!

PharmMark.Ru - Фармацевтические сайты, создание, продвижение, SEO