Альфонс Муха в воспоминаниях сына

 Чешский художник Альфонс Муха прославился в мире, как один из выдающихся представителей европейского модерна, автор театральных афиш, иллюстратор книг и создатель двадцати монументальных полотен, посвященных главным вехам в истории славянского народа. На каких идеях был основан патриотизм великого художника и, каким Муха был в быту.
И по прошествии 70 лет после смерти выдающегося чешского художника Прага не может исполнить желания Альфонса Мухи и построить для подаренной столице «Славянской эпопеи» отдельную галерею.

«Уже в 1900 году в Париже я был намерен посвятить вторую половину своей жизни работе, которая бы помогала формировать и укреплять чувство национального самосознания», — написал художник в 1928 году, когда завершил «Славянскую эпопею»: «Я убежден, что развитие каждого народа может успешно продолжаться только тогда, когда оно вырастает органически, непрерывно, не отрываясь от своих корней. А для сохранения этой непрерывности необходимо знание своего исторического прошлого».

Создавая свои монументальные полотна, Альфонс Муха целенаправленно остерегался всего, что могло бы напоминать о раздорах и пролитой крови.
«Целью моих произведений не было разрушать, а всегда только строить, возводить мосты, так как мы все должны питать надежду, что человечество сблизится. И это сближение будет происходить тем быстрее и проще, чем больше люди узнают друг о друге», — писал Альфонс Муха.

Общественность «Славянской эпопеей» восхищалась, однако цикл подвергся критике со стороны специалистов, которые картины оценивали как «пустую историческую напыщенность». Критики аргументировали тем, что его произведение было только романтической идеей, которая должна была быть воплощена намного раньше, так как в начале XX века она уже была относительно устаревшей.

Но «романтическая идея» «Славянской эпопеи» для Альфонса Мухи всегда была жива и актуальна. Это подтверждает и его высказывание об обязанностях чешского народа, создающего собственное самостоятельное государство. Оно сохранилось в архиве Чешского радио.

«Я знаю две жизненно необходимые для нашего народа обязанности. Первая — сохранить и взрастить свою собственную самобытность. А вторая – усовершенствовать свои материальные условия до такого уровня, чтобы они служили надлежащим инструментом для расцвета и роста нашей культуры и благополучия. Чтобы наша благородная воля могла воплотиться в дела справедливости, терпимости и любви, необходимые для существования нашего народа и гармонического сосуществования с человечеством».

«Для этого надо усиленно трудиться. Надеюсь, что придет время, когда сила нашего народа удесятерится, и что будет найден уклад, способный эту неисчерпаемую мощь народа использовать надлежащим образом. Благодаря хорошо известному всестороннему таланту, нашему чехословацкому народу гарантировано бессмертие».

Имя Альфонса Мухи стало символом особого художественного стиля, восприятия мира, символом эпохи. Точно также Альфонса Муху воспринимал и его собственный сын Йиржи.

«Мой отец очень поздно женился и мое созревание, становление, а значит и осознание отца, пришлось на время, когда ему было уже далеко за шестьдесят. Для меня он уже не был отцом в настоящем смысле этого слова, а скорее, фигура, символ, «весьма серьезный философский институт», который воспитывал своего ребенка несколько нетрадиционным образом. Отец понимал воспитание, как абсолютно рациональный процесс, отвергая любые примитивные способы, как, например, побои и иные виды наказаний», — вспоминал в 1968 году сын знаменитого художника писатель Йиржи Муха.

Главным способом воспитания Альфонс Муха считал увещевание, с чем и связано одно из воспоминаний сына о нем.

«Поэтому однажды, когда мне было полгода или год, и я безутешно плакал, отец, посадив меня рядом с собой около мольберта, уговаривал, чтобы я перестал плакать. Я, естественно, продолжал реветь, реветь и реветь. От безысходности уже плакали и мама, и нянька, а мой отец терпеливо объяснял, что этого делать нельзя. Именно в таком духе и развивались наши отношения».

Альфонс Муха повлиял и на становление своего сына на литературном поприще. Как признался в интервью Йиржи Муха, своими советами отец оградил его от многих ошибок, сопутствующих еще незрелому человеку.

«Он мне очень нравился. Он был очень спокойным, уравновешенным человеком и отличался весьма четкими взглядами на принципы, которыми должен руководствоваться художник. Я довольно рано начал размышлять о литературе, как о своем ремесле. А отец мне говорил, что не стоит торопиться с публикациями. Во-первых, можешь потом об этом жалеть, во-вторых, рискуешь превратиться в банального автора, а в-третьих, до своих сорока лет человек не способен ничего путного сделать».
«Мне кажется, что своими советами отец меня избавил от множества постыдных ситуаций, которые могли возникнуть, если бы я его не послушал. Он мне давал и иные практические советы. Например, отец повторял, что «за человека не пишет кофе, не пишет вино. Заниматься творчеством художник должен с абсолютно трезвой головой и с ясной мыслью». Это на меня сильно повлияло. Я никогда не пытался заменять собственную энергию различными стимуляторами», — вспоминал в 1968 году о своем знаменитом отце писатель Йиржи Муха.

Радио Прага

Поделитесь со своими близкими!

Подпишитесь на нашу еженедельную email рассылку!